— А как это? Мирослав, ты же сам говорил только что, что я не зверь, не птица и не рыба.

— По Промыслу Божьему есть в нас, людях, память глубинная не только обо всех предках наших среди людей, а и о звериных предках наших. Вот я тебя и научу память эту пробуждать. Ну а прежде чем начнем, попробуй догадаться, чем это полезно лекарю?

Дмитрий задумался. Ответ пришел ему в голову довольно быстро:

— Если уж я смогу даже звериные токи внутренних сил ощущать, то уж нарушения в токах сил у человека и подавно почувствую. А значит, и зарождение болезней смогу распознавать раньше!

— Молодец. Да только это не все. Звери ведь тоже болеют и лечатся. И если ты их силы чувствовать научишься, то сможешь понять многие их способы лечиться — какие движения делать, какие корешки и травки есть и когда. И вообще запомни: научишься чувствовать внутреннюю суть живых ли, неживых ли вещей, и они тебе сами о многом расскажут. И посоветуют. Только надо уметь их слышать. Ну а теперь выпей-ка вот это, — и Мирослав протянул Дмитрию небольшую бутылочку, которую достал из-за пазухи своей душегрейки.

Дмитрий с трудом открыл обмазанную смолой плотно пригнанную деревянную пробку и понюхал содержимое. Запах был странный. Резко выдохнув, Дмитрий вылил в рот сразу всю находившуюся в бутылочке жидкость. Сглотнул. Некоторое время ничего не происходило. Потом вдруг резко обострились сразу все чувства. А потом нахлынула слабость. Охнув, Дмитрий на подгибающихся ногах подошел к ближайшему из дубов и сел, прислонившись к нему спиной. Перед глазами все плыло, голос Мирослава доносился словно издали:

— Постарайся четко представить себе любого зверя или птицу, которые тебе нравятся. И пожелай им стать. Воплотиться в него.

И когда сознание уже совсем угасало, перед внутренним взором Дмитрия вдруг появился образ парящего в голубом небе сокола. А в следующий миг он осознал, что видит землю с высоты. Видит совсем иначе, чем человек. И ощутил, что летит! Он был соколом! Его память и сознание жили сейчас в теле гордой могучей птицы. Едва справившись с восхищением, Дмитрий вспомнил, что должен постараться прочувствовать и запомнить, как двигается, что чувствует, как ощущает мир сокол. Едва он обратил внимание на все это, как стал падать. В ужасе он пытался махать крыльями, но лишь завертелся в воздухе. Земля стремительно приближалась…

И тогда Дмитрий отстранил свое сознание от сознания птицы. Сокол выровнял падение, а потом уверенными взмахами крыльев стал набирать высоту. Теперь Дмитрий, словно затаившись в разуме и теле птицы, лишь наблюдал за внутренними ощущениями самого сокола, не делая больше попыток вмешиваться. Так продолжалось довольно долго — Дмитрий в теле сокола дважды охотился, поймав в первый раз полевую мышь, а во второй — неосторожно перебегавшую большую поляну лисицу. Та пыталась сопротивляться, и Дмитрий сполна ощутил, как бьется сокол. Насытившись, он опять парил высоко в небе, наслаждаясь восхитительным чувством полета. А потом вдруг опять потерял сознание и очнулся уже в своем теле. Встал, сделал несколько шагов, словно заново привыкая ходить. И даже дышал он иначе, чем сокол, в теле которого только что кружил под небесами.