…Дмитрий сидел в горнице и читал древний фолиант. В последний месяц наряду с упражнениями Мирослав стал давать ему читать. Грамоте Дмитрия обучила еще Пелагея, причем кроме родного языка научила его читать на двух чужеземных, на которых, как она сказала, многие труды по лекарству написаны. И сейчас Дмитрий читал как раз один из них. Впрочем, писалось в нем не о каких-либо снадобьях или свойствах болезней, а об устройстве мира, о том, как все друг с другом связано и одно вытекает из другого, чтобы породить третье, и так далее, пока не замкнется круг превращений. Писалось, что на этом кругу, который по сути своей непрерывен, есть особые точки, в которых человеческое восприятие может заметить отдельные качества текущей в природе Единой Силы Сущего, которых древние мудрецы насчитали двенадцать. И каждому качеству соотнесли одно из наблюдаемых в мире внешних проявлений Единой Силы, которые уже позднее назвали стихиями.

Мирослав объяснил ему, что почти для каждой из стихий можно найти живое существо, наиболее к ней предрасположенное. И втолковал, что напрямую ощутить суть стихий человек хотя и может, но с большим трудом. Да и доступны прямому восприятию человека только пять из двенадцати качественно разных состояний природы. И в этом заключался еще один смысл того, почему Мирослав учил Дмитрия постигать внутреннюю суть самых разных животных. Теперь на основе имеющегося сродства тех или иных животных с разными стихиями Дмитрию будет намного проще постигать скрытую суть стихий. И впрямь, Дмитрий уже уловил сути воды и воздуха. Тяжелее ему давалось постигать суть земли. А всего тяжелее шло понимание сути огня и металла, поскольку не было животных, сродственных этим стихиям. Остальные семь стихий давались Дмитрию также с разным успехом. А освоить их было надо, поскольку лекарь, понимающий и чувствующий, какая из стихий в больном сильна, а какая ослабла, сможет почувствовать самое начало зарождения болезни, когда это еще не болезнь, а только тень ее. И поэтому Дмитрий снова и снова упрямо пробирался сквозь хитросплетения чужого языка и сложных понятий.

Прошло еще полгода. Дни вновь стали длинными, а ночи светлыми. В один из дней Мирослав предложил Дмитрию сразиться с ним. Всерьез. Правда, без оружия. Но и без него Дмитрий сейчас мог убить обычного человека, даже не прикасаясь, на расстоянии двух шагов. Впрочем, Мирослава нельзя было назвать обычным, и поэтому Дмитрий согласился, честно предупредив Мирослава, что боится причинить ему вред. Поскольку он-то молод и силен, а старый ведун хотя и здоров не по годам, а все-таки… На что тот только усмехнулся и промолвил: «Ну, дай-то Бог нашему теляти да медведя заломати». И вышел во двор. Дмитрий вздохнул, сбросил в сенях рубаху и пошел следом.