Помни корчащееся у твоих ног зло.

Помни алые ягоды, первый поцелуй, ставшим последним, свист стрелы, глаза убийцы.

Помни. И живи! Неси в себе осень, защищая еще не родившуюся весну.

Джеральд устало прикрыл глаза, и сквозь черное кольцо горя и алое ненависти послышался спокойный и ясный голос:

— Делай, что должно, король Олбарийский… Твоя Дженни тебя дождется.

Джеральд медленно обнажил меч.

— За святую Джейн и олбарийский боярышник!

ЭПИЛОГ Весна. Вечность

ЭПИЛОГ

Весна. Вечность

«— За святую Джейн и олбарийский боярышник! — воскликнул Джеральд де Райнор, а аббат Гастингс Айнсвикский возгласил:

— Ты венчан на царство святой Джейн и самой Олбарией.

Воины и крестьяне согласно преклонили колени, принося клятву верности новому сюзерену. Похоронив Джейн, де Райнор выступил в поход. На его призыв откликнулась вся страна. Тысячи людей стекались под знамена с цветущим боярышником. Приходили старики и юнцы, знатные лорды и крестьяне, монахи оставляли свои кельи, а моряки покидали свои корабли. Армия нового короля сбросила ледгундцев и каррийцев в море, развернулась к горам и обрушилась на вероломных куиллендцев.

До первого снега страна была очищена, а Дункан Дангельт позорно бежал. Дальнейшая его судьба неизвестна. Одни говорят, что корабль преступного короля затонул во время бури вместе со всем, что на нем находилось, и рыбы морские стали обладателями ненужных им золота и гномьих мечей. Многие утверждают, что убийца святой Джейн, злоумышлявший против своей страны и своего народа, не обрел покоя, и его дух бродит вдоль кромки прибоя, ибо отталкивают его вода и земля и навеки закрыты для него горние тропы. Достопочтенный Эндрю Эгейчик, побывавший спустя восемнадцать лет в Камбардии, клялся, что видел там Дункана Дангельта, седого и грузного. Он был женат на мещанке и давал деньги в рост, а привратником в его доме служил лорд Майкл Бэнки. Так ли это, нет ли, но Господь в великой мудрости своей покарал сына узурпатора, предателя и убийцу забвением, ибо никто не знает, где его могила. Могилу же отца его разорили отступавшие куиллендцы…»

— Так им и надо! — воскликнула одиннадцатилетняя Вирджиния, а ее двенадцатилетний брат Родерик важно кивнул.

Мистер Кламси с удовлетворением глянул на притихших питомцев. Брат и сестра Эсташи порой бывали невозможны, но они умели слушать. Мистер Кламси нарочито медленно перевернул страницу.

— Далее Джориан, прозванный также Безумным Книжником, пишет, что это было единственное из совершенных куиллендцами бесчинств, о котором никто в Олбарии не сожалел.