Редакторат потягивала «Кровавую Мэри», а Права смотрела в окно ресторана на грохочущую манхэттенскую улицу. Даже в обеденное время ресторанчик пустовал — издательское дело давно находилось в полосе штиля. Учтивые официантки с зачесанными назад волосами и европейским акцентом заботливо обхаживали каждого клиента, надеясь обеспечить чаевые качеством обслуживания, раз их не гарантировало количество посетителей.

Авторские права — платиновая блондинка бальзаковского возраста — пришла в «Хубрис-Букс» юной мечтательной девушкой, лелея надежды на романтическую карьеру в литературном мире. Самый романтический момент в ее жизни настал, когда на франкфуртской книжной ярмарке ее соблазнил представитель французского издательства, тем самым обеспечив себе выгодную сделку.

— Книги должны быть сделаны из бумаги, — сказала она, вяло помешивая соломинкой кампари с содовой, — а не из всякой электронной всячины.

За двенадцать лет жизни в Нью-Йорке, куда Редакторат приехала из Канзаса, она работала у шести издателей. Почему-то всякий раз, когда итоги ее деятельности становились известны правлению, ей предлагали искать новое место. Но в Нью-Йорке хватало издателей, руководствующихся нехитрым принципом: увольнять редактора, чья продукция не расходилась, и брать другого, уволенного конкурентом по той же причине.

— Я тоже так думаю, — проговорила она. Ее язык чуть заплетался, крашеные рыжие волосы были растрепаны. Она допивала уже третий коктейль, а обед еще не заказывала.

— Обожаю сидеть, свернувшись калачиком в кресле, с книжкой на коленях, — поделилась Права.

— Книги должны быть сделаны из бумаги, — с убеждением произнесла Редакторат. — Должны иметь страницы, которые можно переворачивать.

Права безрадостно кивнула.

— Я сказала это Производству, и знаешь, что он ответил?

— Нет. Что?

— Он заявил, что я ошибаюсь. Что книги должны быть сделаны из сырой глины с оттиснутыми на ней клинообразными черточками.

Глаза Редактората наполнились слезами.

— Это конец. Не успеешь опомниться, как нас всех заменят роботами.

Главный инженер расхаживал взад-вперед, сцепив руки за спиной, а двое техников лихорадочно трудились над роботом. Весь сборочный цех замер, механизмы остановились. Белые халаты техников, гордящихся своей способностью поддерживать машины в безупречном состоянии, пестрели пятнами от масла и пота.

Главный инженер — в золотистом халате и пластиковой кепочке — попеременно бросал яростные взгляды на техников и на огромные электронные часы, занимавшие дальнюю стену сборочного цеха. За застекленным балконом над часами виднелось нетерпеливое лицо Мицуи Миниматы, пристально наблюдавшего за происходящим внизу.