Он придвинул стул и сел.

— Давным-давно это было на Саммере... семейство Лестрадов, у которых я гостил, завело привычку дома говорить по-итальянски. Я хотел попросить стакан холодной воды. Я сказал слуге, что хочу воду (kalt), но он не понял. Изобразив трясущегося от холода, я несколько раз повторил: kalt. Подумав, что он все понял, я отослал его исполнять поручение. Можешь представить мое изумление, когда он вернулся, неся стакан кипятка, из которого столбом валил пар! А все дело в том, что по-итальянски «холодный» — fierdo, а «горячий» — caldo. По моей мимике он решил, что я замерз и хочу воду «caldo».

— Вы пытаетесь втолковать мне, что я что-то недопонял в сексуальных отношениях Ранны и Влада? По аналогии с вашей водой выходит, что она затащила его в постель ради моего же блага.

Военный регент нетерпеливо покачал головой и, придвинувшись ближе, продолжил:

— То, что ты увидел, для Ранны и членов ее клана на самом-то деле не является такой уж проблемой, какой считаешь ее ты. Более того, твоя реакция на случившееся, на их взгляд, граничит с клинической паранойей. Они бы уже начали курс химиотерапии, чтобы вернуть тебе разум, не переговори я с Ханом.

Чем больше говорил регент, тем меньше понимал Фелан.

— Я совсем не ориентируюсь, словно иду с отключенными сенсорными датчиками в условиях нулевой видимости. Вы так говорите, будто для них заняться любовью — все равно что мимоходом шлепнуть девицу по заднице.

Регент вновь покачал головой.

— Нет, конечно нет. Интимный контакт является знаком привязанности...

— Вот этого я уяснить не могу...

— Но в этом обществе он не несет той эмоциональной нагрузки, какой наделяют его у нас. — Фохт облизнул губы. — Кланы абсолютно чужды нам, Фелан. Откровенно говоря, я сам иногда сомневаюсь, люди ли они. Для них Ранна, переспав с Владом, тем самым выказала ему свою дружбу.

Наемник насупил брови.

— Хотите сказать, что они даже не ведают, что такое любовь?

— Нет, любовь у них существует, но не та, что мы привыкли называть любовью. Во всяком случае, среди касты воинов. Для них братство по оружию — чувство более глубокое, чем мы можем себе представить, — является слабым подобием того, что мы называем любовью. А любовь в нашем понимании существует, но скорее как исключение из правила.

Фелан покачал головой.

— Вы хоть понимаете, что говорите? Как же тогда они выбирают себе супруга и решают, от кого заводить детей? Общество не может жить, руководствуясь такими принципами.

— Сообщество воинов может, Фелан. И, кстати, превосходно себя чувствует. Их дети рождаются в сибгруппах...