У меня вылезли глаза.

– Экипаж?!

– Да… я не хотел вам говорить. Я там был… там можно поседеть, я тебе клянусь! В большой шар можно войти только снаружи, он герметичен, и, судя по показаниям приборов, мы можем там дышать.

– И что, там… трупы?

– Сашка, там все работает!.. Я не знаю, откуда у них столько энергии, но системы жизнеобеспечения работают. Их там сотни, этих карликов, сотни, клянусь тебе.

– Ты уверен, что это экипаж?

– Сашка, это нечистый корабль, тут что-то не так, я тебе точно говорю.

– Так, может?..

– Нет, туда я не полезу ни за что. Понимаешь, они выглядят так, как будто их вчера туда положили… слушай, у тебя нет с собой сигарет?

– Есть… сейчас, я расстегнусь, погоди. Слушай, так они что – живы?

– Нет… я проверял, хибернатор отключен. Но почему они не сгнили – этого я не пойму.

– По-моему, ты прав. – Детеринг бросил на Ройтера странный взгляд. – Все это пахнет чудовищным преступлением. Я сам все время чувствовал, тут что-то не то… Но мы уже никогда не узнаем, в чем там было дело… а если б даже узнали, что толку?

Ройтер вывернул внутри шлема голову, чтобы губы оказались на уровне раскрытого забрала, и нервно закурил.

Щупальце тем временем уверенно продвигалось. Оно уже прорезало горизонталь и теперь довольно быстро ползло сверху вниз. Детеринг хотел проделать в борту таинственного грузовика большое четырехугольное отверстие, чтобы трюмные манипуляторы «Рейдера» легко смогли выволочь оттуда его странный груз.

– Слушай, – предложил я, – а может, мы все-таки сходим туда, в жилой модуль?

– Если хочешь, иди сам. Без меня. Знаешь, уже потом, когда мы шли на «Ровере» домой, мне стала чудиться всякая гадость… хочешь двинуться умом, иди. Спишут на пенсию с шизофренией – это как пить дать. Я, например, потому и хотел забрать отсюда эту машину… чтобы больше здесь не появляться. Я знаю, что ты во все эти дела не веришь, но я тебе точно говорю: это нечистый корабль. Знаешь, один тип, его звали, кажется, Брантом, Бевертоном, или что-то в этом роде, – так он тоже когда-то наткнулся на нечистый корабль, на какого-то чужака, и почти месяц в нем ковырялся. Весь его экипаж помер в течение года, причем не от болезни какой-нибудь, а кто как: кого жена зарезала, кто в бассейне утонул и нашли только к утру…

– Ну, в жизни всякое бывает…

– Ага – у двухсот человек сразу?..

– Честно сказать, у меня на этакие истории не хватает чувства юмора, – заметил Детеринг, – потому что я им охотно верю. Это все поля, ребята… этот корабль наполнен страданием, причем настолько сильным, что мы его ощущаем даже через скафандр… Я по крайней мере. И есть еще одна закономерность, она известна довольно давно: чем больше людей подвержено влиянию поля артефакта, тем оно слабее действует. А вот если поблизости больше никого нет, человек беззащитен.