Теперь она то ускоряла, то замедляла движение, причем совершенно бессистемно, и временами вообще пропадала из виду. Так ее было труднее взять на прицел и даже удержать в поле зрения. Однако на нее воздействовали не только люди, но и всякие вещи, против которых не работала защита. Обезумевшие атмосферные явления, туман и дым, холод и плазма, и радиация до кучи, и то, что сама она не осмелилась бы применить посреди населенного пункта. Ковер ускользал из-под ног, полз, точно лава, пытался свалить ее. Последние двадцать секунд кто-то пытался ее дистанционно душить; обнаружить этого умника и разгадать его магию не удавалось. Наверное, ловушку здесь подготовили еще вчера.

Ага! Она заметила Матрону, наблюдающую за ней из угла. Вот он, минотавр в лабиринте. Глупо… Надо было догадаться, что такого противника оставить позади нелегко.

Из угла веяло холодом, от него немели пальцы, сводило челюстные суставы. И конечно, было трудно дышать, хотя брюнетка почти забыла о необходимости это делать. Перед глазами вставала серая пелена с краями психоделической расцветки.

Так не должно быть. Такого просто не могло произойти!

На четыре этажа от брюнетки в этом здании людей было мало. Она рискнула и потратила часть оставшейся энергии в максимальном режиме, забрав весь воздух в радиусе десяти ярдов. По крайней мере трахея пришла в норму.

Листы густо парили в воздухе. Некоторые пылали, и кто-то упорно пытался соорудить из них своеобразного голема, норовящего обхватить ее бумажными руками. Она погнала вперед ковролин, заворачивая в него людей, не подпуская их к себе. Те не оставались в долгу — рвали обивку в клочья, обнажая армированный бетон. Матрона обстреливала брюнетку заклинаниями, мелкими и крупными, умными и глупыми, — видимо, в надежде, что какие-то да пробьются. Она была сильна, очень сильна. Не капитан — бери выше.

На лице замерзал пот. Ничего, терпимо. Пора кончать со всем этим дерьмом.

Волосы на затылке — и ворс на ковре! — встали дыбом от статики. В соседнем кабинете возникло короткое замыкание, мониторы компьютеров взорвались со звуком разбитой пиньяты.[16] Кругом на стеклянных поверхностях расцветали кристаллы изморози, в воздухе сгущался снег. Матрона подводила ее к грандиозному финалу.

Внезапно брюнетку осенила идея. Чертовски нелепая. Немыслимая. На стене висели часы. На этом этаже часы были и в каждом компьютере, телефоне, принтере и факсе. Часы — это грубая магия. Поодиночке они — ничто, но если собрать их вместе, соединить магическими нитями и остановить… В отчаянных ситуациях годятся самые отчаянные меры.