Девушка только покачала головой. Я так и не понял, что она имеет ввиду, да и не старался понимать, если честно.

Мне оставалось только молча отправиться обратно — метаться рядом с палатой, в которой лежала Рей…

***

Рей очнулась спустя сутки, после того разговора с Мисато. Сначала, меня не хотели пускать внутрь, но …

— Проходите… — вздохнул давешний врач, — Только недолго!

Я лишь дернул щекой, мол, сам знаю. Не дурак же я, в конце–концов, бередить душу только–только начавшей выздоравливать любимой девушке. Просто желание ее увидеть слишком сильно…

Синевласка выглядела… Плохо она выглядела. Сплошные бинты на правой руке, кислородная маска на лице… Наверняка, под больничной рубашкой скрывалось еще множество бинтов.

Рей чуть повернула голову, посмотрев из под прикрытых век на меня. Внутри заскребло неприятное чувство — бессилие, отчаянье, еще что‑то…

— Рей. Тихо, не шевелись, — я осторожно коснулся ее плеча, — Лежи. Все будет хорошо. Веришь? — улыбнулся я. Это уже почти стало нашей присказкой — сколько раз я повторял эти слова Синевласке?

Рей слабо кивнула.

— Хорошо. Ты выздоровеешь.

От двери раздалось покашливание. Я оглянулся — врач красноречиво постучал по запястью, мол, время.

— Мне пора, Рей. Выгоняют. Еще зайду.

Выхожу из палаты, перед этим осторожно проведя пальцами по серовато–синим волосам. Все будет, Рей, все будет…

На душе продолжали скрести кошки.

***

Дома было пусто. Дико не хватало молчаливого присутствия Рей, ее коротких, лаконичных реплик, ее тихого любопытства, запаха… Всего не хватало.

Я подавил желание побиться головой о стол — сотрясение мозга еще не прошло, так что вероятность заработать мигрень на весь оставшийся день, была отнюдь не нулевая. Однако, подавить тяжелый вздох не удалось.