Магазином, в общем-то, это место назвать было уже сложно, хотя лет десять назад здесь действительно был магазин; теперь же оно больше напоминало вонючую темную дыру, где выменивал разное барахло сумасшедший старик, зависая своим носом над стопками старых газет и журналов, которые он именовал своим «архивом». Да и поселок, если уж на то пошло, уже был не поселком, а, скорее, скопищем обветшалых домишек, где все еще неведомо каким образом ютились несколько семей. Маккензи последние годы редко сюда наведывался. Он и сейчас уже жалел, что пришел да было уже поздно.

— Ты глянь, глянь! — упорно зазывал его старик. Он заботливо простер газеты по видимости прилавка, разложив их веером, так, чтобы были видны передовицы — желтые, растрескавшиеся. — Глянь только на эти заголовки! История! — Старик принялся читать вслух. — «Эпидемия в западных штатах», «Вирус распространяется по всей стране», «Введено чрезвычайное положение», «Администрация учреждает трибунал», «Шквалы беспорядков в больших городах». Вот насколько правительство потеряло контроль, — вставил старикашка, щерясь на Маккензи беззубыми деснами. — Правь они, как тогда, до Чумы, такую бы газету ни в жисть не выпустили. — Он сипло хмыкнул, вороша страницы. — А смотри, как газеты меняются через месяц, через два — все тоньше и тоньше, заголовки какие-то кривые, кучи опечаток, фотографий уже почти нет. И новости все более скупые: те, кто их варганил, где знали уже, что делается в соседнем округе, а про заграницу уже и говорить не приходится. Ума не приложу, чего они там торчали у себя в редакциях, когда все напропалую уже валили из городов, спасайся, кто может!

Старик вытянул один листок газетного формата со смещенной набок шапкой, единственным заголовком и парой кособоких столбцов текста. Заголовок, сочиненный с эдаким кладбищенским юмором, коротко возвещал: «КОНЕЦ».

— Знаешь, что это? — прошамкал старик. — Самый последний выпуск — вообще самый-самый — «Сан-Франциско Кроникл». Сразу можно сказать, что людей у них к той поре осталось считанная горстка — с полдюжины, может, — и все они уже еле-еле волочили ноги от Чумы или другой какой заразы из тех, что расползлись в ту пору по городам. А штуку эту они выдали, наверно, как эдакий прощальный жест. — Он покачал головой. — Я ее на целую коробку патронов для дробовика выменял. Отдал бы и две, если б тот парень стоял на своем.

«Интересно, — подумалось Маккензи, — сколько еще времени пройдет, прежде чем какой-нибудь проезжий пристукнет этого старого хрена?» Снаружи послышалась брехня цепной своры, давая тем самым ответ: еще нескоро.