— Даже если это игра… Мы не муравьи, мы — люди. А ты сволочь, Ром, потому что никто не давал тебе права что-то решать за меня. А теперь убирайся отсюда, иначе отправишься вслед за своим коньяком. Ступай добывать свой суперприз.

Ром взглянул на него и молча подошел к лифту. Когда дверцы распахнулись, он сказал, прежде чем шагнуть в кабину:

— Я положу их в твой почтовый ящик, Ник.

Кабина, подрагивая, ползла вниз. Ром прислонился спиной к исцарапанной стенке и, не моргая, смотрел на противоположную стенку, покрытую засохшими потеками какой-то дряни. Он вновь видел песчаный склон под жарким небом и гребень в вышине. Он был уверен, что там, за гребнем, нет никакого суперприза. Просто такой же голый склон, по которому тоже карабкаются вверх люди-муравьи. И там тоже не видно горизонта, и из тумана тоже глядит кто-то, глядит на муравьев, копошащихся на песке…

Гинтас Иваницкас И ПРОЧЬ ГОНИ ВСЕ МОИ СНЫ…

Гинтас Иваницкас

И ПРОЧЬ ГОНИ ВСЕ МОИ СНЫ…

Who called these dead to dance?

Was it the young woman

learning to play the «Ghost

song» on her baby grand.

Кто созвал этих мертвецов на танец?

Это молодая женщина

учится играть «Песню привидения»

на своем детском рояле.

Моментальный снимок: небо, море, на берегу — фигурка курящего мужчины.

Небо: изумрудно-зеленое, рассеченное мелкими золотистыми жилками, усеянное неузнаваемыми созвездиями. Несколько молочно-белых тучек, зависших над самой линией горизонта. Та, что слева, похожа на застывшего в прыжке тигра.

Море: необычно темная, почти черная, вода, украшенная белыми гребнями волн, которые пенятся, словно шампанское. Кажется, что там, в пучине, кто-то устраивает большой бал, куда приглашены тысячи гостей. Хотелось бы это увидеть, да не дано: поверхность воды темна и непроглядна, на ней не отражаются ни звезды, ни местное подобие луны — только что взошедший золотой диск.