Со стороны реки волной накатывается туман. Из него вдруг прорастают две костистые руки, прижимающие меня к земле. Прямо перед моими глазами туман преобразуется в женское лицо. Черты лица до боли напоминает мою Эвридику, но его обрамляют растрепанные черные пряди волос, а глаза сверкают зеленью. Нет, это не Дика. Словно в немом кино, губы женщины шевелятся, но я не слышу звука. Потом что-то горячее и влажное касается моего лица. До меня не сразу доходит, что это пес лизнул в щеку.

Туман исчезает, странное женское лицо растворяется будто сон. Я уже могу шевельнуться, но слабость еще не исчезла. Осторожно сажусь. Пес сидит рядом и глядит на меня. Протягиваю руку и глажу его по голове.

Приближаюсь к домику. Ноздри ловят запах жареного мяса. Только сейчас я понимаю, насколько проголодался. Ускоряю шаг. Пес, без слов догадавшись, что у меня на уме, бежит уже впереди меня. Возле двери отряхиваю одежду от комков земли и, приказав псу ждать, захожу внутрь.

Внутри домика — пара столов, а в дальнем углу окутанный дымом мужчина жарит шашлык. Когда он оборачивается, первое, что бросается в глаза, — это его нос. Хороший такой нос. Крупнейший экземпляр из когда-либо виденных мною. Судя по носу, мужчина — настоящий Сирано. Смуглый, он чертовски похож на армянина, а глаза просто лучатся хорошим настроением.

— Не желаешь шашлычка, дорогой гость?

— Не прочь бы, хозяин, да заплатить нечем.

— Называй меня Радамантом — такое имя дал мне отец. Умирая, он не бог весть что мне оставил — имя и эту забегаловку, самую бездоходную на свете. Те, кто путешествуют мимо, никогда не заглядывают сюда, чтобы отобедать. Ты — первый мой клиент, так что ешь сколько душе угодно, а рассчитаться… Вижу, при тебе гитара. Насытившись, сыграешь для души — и будем в расчете.

— Спасибо тебе, Радамант. Тогда приготовь шашлычок для меня и какой-нибудь кусок мяса для пса, который ожидает меня за дверью.

Радамант ставит на стол передо мной тарелку с дымящимися кусочками мяса. Не мешкая приступаю к трапезе.

— Насчет пса не беспокойся, я его покормлю. — Радамант пропадает за внутренними дверями. Через минуту появляется вновь, неся явно не пустую миску. Выходя во двор, он не закрывает двери, и я слышу, как он говорит псу:

— Ешь, хвостатый. Больно ты худой… Видать, не сладко приходилось? Постой, постой, что-то ты мне знаком… Орт? Изменился, песья морда. Как же это тебя угораздило? Не говоришь? Ну и ладно, не обижайся, врагом тебе я никогда не был.

Радамант возвращается как раз в тот момент, когда я, насытившись, отодвигаю от себя пустую тарелку. Теперь он более серьезен, задумчив.