— Будет ворчать-то, — хмуро огрызнулась Средняя. — Ну упали, ну стукнулись… с кем не бывает? Подумаешь, дуба дали… Забыл, что ли, как лет этак сорок тому назад в грозу нас громом треснуло? И ничего, живем…

— Хорошо тебе рассуждать. — Когтистая лапа осторожно ощупала подбородок, после чего Левая голова продолжила: — А я тогда, между прочим, неделю без памяти провалялся.

— Во-во! — оживилась Правая. — Неделю мы тебя под мышкой таскали, измучились оба. На лавку положишь — бац! — упал, ирод, грохот на всю избу… Яга опять же недовольна была. А…

Осекшись на полуслове, Правая голова толкнула носом Главную, после чего обе некоторое время пристально вглядывались в Левую. Затем хором спросили:

— Утка где?

— Ут… Какая утка? — всполошилась пострадавшая голова и тут же спохватилась: — Ах, утка! Кажись, того… проглотил.

Потоптавшись на месте, Змей Горыныч сел на землю, и между головами началась ожесточенная перебранка.

— А ну, пусти! Пусти, кому грю!

— Чё ты разорался-то, чё, а?

— Нет, а ты кто такой?

— Только без рук!

— Чего беситесь, все равно брюхо-то одно…

— А ты ваще молчи!

— Нет, змеи добрые, вы только посмотрите, а! Как охотиться, так у него, вишь ли, голова кружится, а вот пожрать на дармовщинку…

— Ну не заметил я, не заметил! Сами-то тоже хороши. Трахнулись об дерево, у меня аж искры из глаз. Открываю глаза — нет утки. Может, я ее и не глотал вовсе, может, лежит она сейчас там, под деревом, спокойненько…

Это соображение на некоторое время ввергло Змея в размышления. Несколько минут он сидел молча и неподвижно, прислушиваясь к собственным ощущениям, наконец Правая голова вздохнула и пробормотала:

— Нет, кажется, он ее все-таки проглотил. А может, и нет…

— Гм! — неуверенно согласилась Средняя.

— Чё делать будем?

— Возвращаться надобно, — резюмировала Правая, и Змей, тяжело топая, направился обратно к месту катастрофы.