Когда заканчиваем фрагменты — обмениваемся, читаем каждый, что написал другой, правим (стилистику, опечатки, ляпы), стыкуем, снова берем по куску и пишем дальше. Когда закончен большой кусок (часть, книга романа), делаем дня на три перерыв в написании нового, распечатываем текст на принтере и еще раз оба вычитываем, вылавливая пропущенные ранее огрехи. Параллельно более подробно обговариваем следующий кусок. И снова садимся писать. Вышеуказанные процедуры повторяются достаточно регулярно до конца романа. Работаем обычно пять (редко — шесть) дней в неделю. Воскресенье — выходной.

Когда роман закончен, мы вносим последние исправления, делаем «получистовую» распечатку и еще раз оба ее вычитываем. Снова правим (сокращаем лишние абзацы и фразы, подбираем ляпы, опечатки и т. п.), после чего делается уже чистовая распечатка, которая обычно тоже вычитывается (быть может, чуть более бегло, поскольку к тому времени уже порядком надоедает читать одно и то же по шестому-седьмому разу подряд — пусть даже и себя, любимых!), вылавливаются последние «блохи» — и текст можно предлагать издателям. Вот так и работаем.

Да, кстати, когда мы пишем один роман, у нас в голове обычно висят полуоформившиеся идеи на еще одно-два-три произведения. Не все они получают в итоге развитие — но что-то впоследствии реализуется.

— Вы упомянули сбор материала, и я вспомнил роман «Герой должен быть один». Вот где явно была проведена грандиозная работа по сбору и обработке информации. Какова доля ваших домыслов в мифах и какова доля каждого из вас в написании образов богов (уж очень они разные)?

— «Герой…» — это что… Вот в «Черном Баламуте» довелось пособирать! Впрочем, мы отвлеклись. Образы всех Олимпийцев, включая Гермеса и Арея, писал Олди. Без конкретного разделения на Громова и Ладыженского. Да это и понятно: если друг-Пустышка присутствует в разных эпизодах, которые пишутся параллельно разными составляющими Г. Л. Олди, — значит, и рисуют его, родимого, в четыре руки. Может быть, с этим и связаны определенная яркость и рельефность. Кроме того, мы достаточно «сыграны» между собой, чтобы не путаться во внешности или характере персонажа, даже не справляясь ежеминутно друг у друга. Один заводит тему, другой подхватывает, развивает… глядишь, первый вновь влез и сменил гармонию. Так и работаем.