— Ну и ну, — хмыкнул Стас. — Я, бывало, напивался, но… чтоб сырую курицу жрать! Это сильно.

— Бесспорно. Только суть истории не совсем комическая.

— Не понимаю…

— Каждый из нас планирует что-то с вечера. Рассчитывает и надеется. К примеру, маринует курицу, чтобы назавтра приготовить праздничное блюдо к столу. А ночью кто-то вдруг – бац!.. и обгладывает сырые окорочка… Судьба всегда все делает по-своему, понимаешь? Наши ожидания гораздо чаще не сбываются, чем наоборот. Наши мечтания, как правило, сильно разнятся с будущей реальностью.

Возникла пауза. Снизу загромыхал Уиндел, видимо, наконец разобравшийся с устройством судового гальюна.

— Я понял, — кивнул Стас. — Ты боишься, что так и останешься для меня сырой курицей.

— Хм. — Вера снова улыбнулась. — Сравнение, конечно, грубовато, но… что-то в этом роде.

— Знаешь, — Нужный почесал в затылке, — я, конечно, не искушен в моногамных причудах. Но уж точно не позволю какому-нибудь Коле кусать тебя за ляжки.

Вера рассмеялась.

Просто и тепло.

Она встала и обняла его за шею, нечаянно столкнув локтем мятый китель на пол. Уткнулась носом в ухо и громко задышала, роняя горячие слезы прямо за воротник.

— Не позволяй кусать… — прерывисто всхлипнув, шепнула она. — Уж будь добр.

И ощущение выдираемого из сердца зуба моментально улетучилось.

— Тебе надо отдохнуть.

— Да, обязательно посплю. Только курс сейчас подправлю, а то уйдем в пустоту. А доверять автоматике не хочется.

В кокпит вернулся Жаквин, громко бухая по полу ботинками.

— Я справился с этой сволочной системой слива и утилизации, — доложил он. — Все-таки практика чудовищным образом отличается от теории. Жуть!

* * *

Харон не терпел медлительности и рассеянности. Здесь нужно было действовать четко, без промедления и при этом просчитывать каждый шаг по мерзлому феррумитово-метановому грунту. В любой момент можно было сорваться в полукилометровую пропасть или угодить под невидимую картечь губительной харонской «метели».

Стас должен был добраться до космодрома, преодолев длинный путь по неширокому уступу между возносящимися ввысь скалами и опасной бездной. Он еще раз безнадежно постучал в железную створку шлюза. Тишина. Задраено наглухо. Обратной дороги нет.