— Приятно снова видеть вас, мисс Сол, — сказал охранник как можно убедительнее. — Директорский лифт ждет вас.

«Вроде она поправилась?» — задумчиво спросил себя охранник, когда трое гостей исчезли в лифте. Два спутника Наоми Сол не возбудили в нем вообще никакого интереса. По очевидным причинам в «КП 99» чрезвычайно высокий процент служащих принадлежал Сестрам Таниты, а что касается телохранителя, то единственной странностью в нем, помимо хромоты — и лица, которое выглядело так, будто кто-то практиковался на нем в игре на тимпане резиновой колотушкой, — было то, что никто никогда не слышал, чтобы Наоми Сол терпела неряшливость среди своих служащих.

Когда дверь лифта закрылась, «Наоми Сол» привалилась спиной к стене и потерла лицо самым нехарактерным жестом. Ее руки тряслись. Ли Чуен посмотрела поверх Изадоры на Габриела. Ее бритая голова блестела от пота.

— Это самая дурацкая затея в моей жизни! — проворчала она.

— Никто не заставлял тебя идти, Чуен. Изадора пыталась поправить вуаль.

— Вина — могучий меч, дорогуша, — возразила Чуен, потом пробормотала: — Последняя гулянка быстрофермовых сборщиков. Мне страшно не хочется признавать это, но, при всем моем уважении к присутствующим, я бы чувствовала себя намного спокойнее, если бы лейтенант Толстяк был с нами.

— Мы не обижаемся.

Габриел старательно отворачивался от камеры в потолке. Раздувшаяся губа почти вернулась к нормальному размеру, но он по-прежнему выглядел сильно помятым. Его глаза казались черными ямами, а обычно своенравные волосы были туго связаны сзади. Каждый раз, когда землянин двигал головой, серебряные серьги в его левой мочке мерцали, как слезинки на черном дереве.

Что сказал тогда Эллис Куинн Макинтай? «Саксон Рейнер — это человек, который знает дорогу в лабиринте». Чудовище в сердце лабиринта обычно знает ее, подумал Габриел. Ожидание живой гирей пульсировало у него под ложечкой.

Хотя это мог быть и ужин, который он съел у Чуен. Сама Чуен весь вечер жаловалась, что умирает от голода, но состояние ее нервов было таково, что даже малейший кусочек вызывал рвоту. В конце концов она вколола себе «Обманную сытость», чтобы унять аппетит. Габриел угрюмо подумал, что Чуен поступила правильно.

Он откровенно позавидовал Изадоре, которая — типично для нее — поглощала за ужином все подряд, что там оставалось у Чуен и еще могло считаться съедобным, и ничуть не страдала от этого. Казалось, моральная уверенность дает ей мужество — это было видно по тому, как она движется, твердо ступая по полу. Для Габриела внутренняя уверенность всегда была чем-то, что сковывает конечности, сужает зрение и заставляет эмоциональный центр тяжести отклоняться под нежелательными углами.