Полной неожиданностью для читателей явилось открытое письмо Альфреда Муравейчека. Он передал его Катерине, когда та заявилась к нему в камеру взять интервью. Но никакого интервью не понадобилось, так как письмо было и так более чем красноречиво.

Прежде всего Похититель заявлял, что провел в тюрьме несколько долгих часов, которые полностью его изменили. И теперь он искренне раскаивается в содеянном и умоляет девушек простить его, хотя сам он себя простить никогда не сможет и вообще считает, что за его преступления даже смертная казнь – слишком слабое наказание. Поэтому он советует к этой мере не прибегать, чтобы не вышло, будто он легко отделался. А похищенных девушек он любил совершенно искренне и любит до сих пор.

Далее Муравейчек заявлял, что он чувствует себя не вправе осуждать Проспера, так как сыщик просто выполнял то, что казалось ему долгом. Хотя, конечно, совершенно непростительно, что этот пришлый лис посягнул на единство и сплоченность вершинского общества. Мерзко поступил Проспер, подло и гадко, но Муравейчек не имеет к нему претензий.

А взяться за перо его заставил страх за будущее его прекрасного города, в котором происходит еще более опасная несправедливость, чем та, что была допущена по отношению к нему. Он, разумеется, имеет в виду крысиный вопрос. По его мнению, крыс не понимают так же, как не понимали его. Своими поступками несчастные серые создания взывают к сочувствию и милосердию жителей города, посылают им сигнал бедствия. Но если Вершина останется глуха к их страданиям, стоит ли удивляться, если скоро весь город будет ассоциироваться у крыс с коварными и жестокими Башенками? Этот страх заставляет сжиматься сердце Муравейчека, испытывающего стыд за то, что он ничем не может помочь несчастным. Из тюрьмы попробуй помоги! Но тот гуманист, которым он стал за время заточения, требует от него обратиться к согражданам с воззванием.

Сограждане! – взывает он. – Совершинцы и совершинки! Братья и сестры! Обнажите же лучшие свои качества, помогите страждущим! И тогда город снова будет достоин любви и счастья. Хотя, конечно, ему, Муравейчеку, после того кошмара, что сотворил с ним Проспер, никакая любовь и никакое счастье уже не светят.

Далее в газете публиковалось интервью с господином Анибалом. В городе к этому тигру относились двояко: с одной стороны, почитали и уважали за то, что он содержит подпольное казино, а с другой – не принимали всерьез из-за его забавных видистских высказываний. Но сейчас, на фоне происходящего, слова Анибала уже не выглядели такими уж забавными. Напротив, они заставляли задуматься.