Какое-то время Ольга наблюдала за ними, потом тихо растаяла, оставив одних.

Усталость и истощение делали свое дело. Обессиленные путники вскоре погрузились в тревожное забытье, которое едва ли можно было назвать сном.

Так и осталось невыясненным, сколько времени странники находились в таком состоянии, однако, как только они мало-мальски согрелись, их тревожная дрема плавно перетекла в крепкий, беспамятный сон, мерно протекающий под тихо шелестящими листьями бузины. И лишь за минуту до пробуждения он приобрел слабые черты бессмысленных видений, обусловленных случайными, но яркими ассоциациями.

Самое оригинальное было в том, что в глубинах своих сновидений им виделся один и тот же образ, плавно перетекающий из одного в другое, с множеством невероятных и разнообразных комбинаций.

За секунду до пробуждения, перед ними предстала неожиданно темная сцена, с очень скудными и какими-то сжатыми в пространстве декорациями. Светлые ее части, странным образом слились в два блекло светящихся пятна, создававших в непроглядной темноте одинокий островок тусклого свечения, среди корявых структур могучих раскидистых ветвей, целиком невидимых, и оттого казавшихся сказочно загадочными и страшными.

Послышался невнятный шепот, утонувший в легком шелесте листвы, тягучих скрипах мерно пошатывающихся деревьев, скрытых глубоко во мгле и легком, ненавязчивом шуме журчавшего неподалеку ручья. В следующее мгновение, в одном прыжке, сцена неожиданно резко приблизилась к ним, будто неведомый оператор неумело и нервно дернул за рычаг фотообъектива, увеличив зум. В ту же секунду, сторонние наблюдатели врезались взглядом в две темные фигуры, осторожно пробирающиеся сквозь заросли мелкого сухостоя.

Кто-то положил горячую руку на плечо и четко, в самое ухо произнес, — Просыпайтесь.

Глубоко вздрогнув, Александр быстро открыл глаза, впившись взглядом в пространство перед собой, однако, ничего не изменилось. Все та же непроглядная темень, что и во сне, обступала его со всех сторон. Как-то неожиданно быстро, будто вынырнув из-за угла, пришло ощущение сырости и ночной прохлады. Он невольно поежился, зашелестев листвой кустарника и окончательно проснувшись, легонько потянул носом воздух, вычленив из него отдельные и довольно сильные запахи прелой прошлогодней листвы, папоротника, грибов и почему-то старых, вонючих тряпок. Саша невольно поморщился, ощутив во рту металлический привкус, и зло сплюнул сквозь зубы.

Опершись на локоть, Денис приподнялся, оторвав голову от груды прошлогодних листьев и что-то недовольно забурчал.