Кружащийся водоворот наконец сжался, захлестнул Яргохора с головой – и в тот же миг заработал его меч.

* * *

Райну словно пробило разом тысячью тысяч раскалённых стрел. Серый водоворот там, где только что стоял Водитель Мёртвых, рассекло иссиня-чёрным – взмахами его клинка. Призраков и духов рвало в клочья, но точно так же рвало и самого Яргохора.

Сквозь валькирию устремился поток горячей, свежей, новорождённой силы, словно каждый из погибавших сейчас второй смертью фантомов отдавал ей всё, что имел.

На внутренней стороне плотно зажмуренных век янтарной нитью пылал последний отрезок следа – напрямик за черту, к корням Великого Древа, где смутно маячило множество колышущихся теней, смутно напоминавших обитателей Асгарда, павших на Боргильдовом поле.

Исполинский орёл шевельнул крылами, огневеющий взор упёрся прямо в затрепетавшую валькирию.

«Иди и возьми, если сможешь», – поняла Райна.

Однако в ужасающем и сотрясающем гласе Соборного Духа не таилось угрозы. Скорее – ожидание и едва ли не сочувствие.

Всё, что есть, Райна.

Мамины глаза спокойно и строго взглянули прямо на неё.

Серо-зеленоватая чешуя недодракона. Он не страшный, он просто голодный и глупый. Так и смерть – она просто голодна и глупа, больше ничего.

Осталось пройти совсем немного, дочь Сигрун.

В тебе не только кровь асов, ты ещё и хекса, троллквинна, чародейка народа йотунов (не ётунов, как говорили жители Асгарда). Ты забыла об этой своей ипостаси, память матери, наследство великанов – дремало множество лет.

Настала пора ему пробудиться.

* * *

– Поговорим, сильномогучий О́дин.

Старый Хрофт бросил последний взгляд на застывшую в трансе Райну – глаза зажмурены, кулаки сжаты – и повернулся к Матери Ведьм. Та по-прежнему оставалась возле призрачных стен Асгарда, однако голос её раздавался совсем рядом. Водитель Мёртвых держался, всё так же истребляя несчётные сонмища призраков, и рука Яргохора, похоже, не уставала.

– Говори, Мать Ведьм. Мы ведь давненько с тобой не виделись. Кто послал тебя и зачем?

– Ах, О́дин, ты не меняешься. Всё такой же скучный. Какая разница, кем я послана? Главное – сумеешь ли ты внять предостережению?

– Какому? Предлагаешь повернуть назад? Когда я почти у цели, а моя дочь делает то, к чему её приуготовляла судьба все бессчётные века изгнания?