Холодно и чеканно перезваниваются смарагдовые кристаллы, соударяясь в вечной пустоте – дают знать о себе Дальние.

Содрогаясь от нетерпения, вновь и вновь окликает Отца Дружин чародей Скьёльд.

Все тут. Всем не терпится.

А за их спинами маячат и другие, тоже дрожащие в ожидании.

«Я не горд, – как можно громче подумал Старый Хрофт. – Я всего лишь Древний Бог, старый бог, переживший всех и вся. Разве я так уж многого хочу? Упорядоченное бескрайне, на вашу власть я не посягну, силёнки не те. Что мне нужно? – лишь возрождённый Асгард. И асы с асиньями. Больше ничего. Я слишком долго ждал…»

– О́дин! Великий О́дин! – взревел Фенрир, вырывая Отца Дружин из бездны. – Они идут! Идут!

Серая воронка призраков давно поглотила Водителя Мёртвых. Райна стояла замерев, не дрогнет ни один мускул, не дрожат веки, даже дыхания, похоже, нету. А там, где по-прежнему маячат стены бестелесного Асгарда, появлялась новая рать, над которой с клёкотом парил коричневокрылый сокол.

Старый Хрофт позволил себе едва заметную ухмылку.

Со стороны смерти, через заповедную черту шли и шли существа из плоти и крови. Летели крылатые змеи, плыли огромные, уснащённые множеством щупалец пузыри, чем-то напоминавшие морматов; переваливаясь с боку на бок, влачились броненосные ящеры.

Их тут быть не могло. Черта пылала перед внутренним взором Древнего Бога ослепительным, чистым пламенем. Черта, за которой не смерть – но вечное обновление.

Однако они есть. Кто-то неимоверно могущественный открыл им дорогу – просто не воспрепятствовал тем, кто упорно и упрямо бился головой об стенку, пытаясь сотворить несотворимое.

Им наконец позволили.

– Пришло твоё время, племянник.

Волк завыл, вскидывая голову, да так, что дрогнула, рассыпаясь, даже скрывшая Водителя Мёртвых воронка. На мгновение вновь стал виден Яргохор – доспехи пробиты во многих местах, слетел правый наплечник, у шлема снесён самый верх – но сам клинок рубил по-прежнему.

Фенрир меж тем громадными прыжками сближался с надвигающейся ратью. Пасть оскалена, шерсть вздыбилась – волк дождался настоящего боя.

Всё, Владыка Асгарда. Ты сделал всё, что мог. Осталось ждать, когда Райна прорвётся, наконец, к заветной цели.

* * *

След, начавшийся среди сотворённого из пепла бесплотного двойника былого Асгарда, кончался. Он стянулся в тонкую, почти невидимую золотистую нить, иногда почти неотличимую от луча. Во всей красе перед Райной возвышалось Мировое Древо, истинное Древо, чьей бледной тенью-аватарой был Иггдрасиль в старом Асгарде.

Молодая, весенне-свежая листва, радующая нежной зеленью, и рядом – осенние, отяжелевше-янтарные листы. Но нет ни гниения, ни увядания – зелёное сменяется желтоватым и обратно, круг невозможно разомкнуть, он пребудет таким до скончания века.