Стволов на ходу умыкнул симпатичную шипастую дубинку у тяжело нагруженного кентавра, который выполз из крипты. Воин с благодарностью кивнул грабителю и побрел на полигон.

После того, как миновали первый пролет, стало заметно тише – основной шум доносился теперь только снизу. Золотоискатели словно попали в тайное место базилики. Никто тут не суетился и не топал, и это было подозрительно.

– Эй, чувак, нам выпала немалая честь, – констатировал комдив.

– А то! Башня самого Вэйруна, – отозвался комиссар.

«Зал для раздумий», то есть экседра – а других помещений на втором ярусе бокового нефа не имелось, – находилась в конце короткого коридора. Из-за каменной двери доносились звуки голосов.

Теперь задачей экспедиционеров было уничтожить охрану Вэйруна и захватить его самого, чтобы вытрясти сундук с кордобами. Лишь бы только фальшивый бог оказался здесь, и к нему можно было подобраться. Дело не из легких, что и говорить. Федор с трудом выбросил их головы навязчивую мысль, что оно вообще невыполнимо.

Зак извлек мифриловый меч из ножен. Он был готов пустить его в дело немедля – лишь откинув полу плаща. Федор помахивал зажатой в левом кулаке дубинкой, а правую с жезлом спрятал за спиной. Оркоминотавр ударил кулаком по створке и заревел по-бычьи:

– Имею приказ доставить кристаллы для посохов на полигон! Требую выдать немедля!

В зале стало тихо.

– Чувак, надеюсь, мы не сошли с ума, – тихо сказал комдив и набычился.

Комиссар промолчал. Он несколько раз глубоко вздохнул, представляя, как выстрелит молнией от бедра в самозваного Вэйруна, едва завидев его. На самом деле больше всего ему хотелось выпрыгнуть прямо сквозь зарешеченное окно на брусчатку и задать стрекача. Но бесстрашный афроорк не понял бы и не простил такого вопиющего проступка.

Федор приготовился к геройским свершениям.

* * *

Колодец не был «слепым стволом» – напротив, связывал два уровня горных выработок. Внизу обнаружилась еще одна камера, лишь немного уступавшая по размеру верхней. Правда, значительно более сырая. От камеры расходилось полдюжины прилично сохранившихся штреков. В один вел извилистый ярко-зеленый след. Очевидно, туда уползла раненая толстая ящерица. В центре камеры располагался неглубокий круглый «бассейн», заполненный ароматной красной грязью. Точь-в-точь такой, что покрывала «арену» селения Гауна. Поверх малиновой жижи струился воздух – это давала о себе знать мана некромантов.

Впрочем, сейчас почти вся грязь перекочевала на пол камеры – Пуп потрудился на славу. А в «бассейне», освобожденные от маскировки, стояли медные ящики. Не слишком большие, зато целая дюжина. Каждый был обмотан промасленным шелком. Но расторопный гоблин успел разрезать ткань краем мотыги.