Эсменет повиновалась.

Плавным, почти беспечным движением Келлхус извлек кинжал из церемониальных ножен, которые носил на поясе. Взяв его за клинок у самого острия, он принялся соскребать оскорбительную надпись с пергамента. Несколько мгновений Эсменет никак не могла понять, что же он делает. Она просто смотрела — окаменевший свидетель.

Как только колонка очистилась, Келлхус немного отодвинулся, чтобы рассмотреть дело своих рук.

— Вот так-то лучше, — сказал он так, будто соскреб плесень с хлеба.

И протянул книгу обратно.

Эсменет не смогла заставить себя прикоснуться к ней.

— Но… Но ты не можешь этого сделать!

— Не могу?

Он сунул ей книгу. Эсменет просто уронила ее в пыль.

— Келлхус, это же Писание! Бивень. Священный Бивень!

— Я знаю. Утверждение о твоем проклятии.

Эсменет уставилась на него, разинув рот — дура дурой.

— Но…

Келлхус нахмурился и покачал головой, словно поражаясь ее глупости.

— Эсми, как по-твоему, кто я?

Серве весело рассмеялась и даже захлопала в ладоши.

— К-кто? — запинаясь, переспросила Эсменет.

Это было уже чересчур для нее. Она никогда не слышала, чтобы Келлхус говорил с такой надменностью — разве что в шутку или в редкие мгновения гнева.

— Да, — повторил Келлхус, — кто?

Его голос был подобен грому. Он казался бесконечным, словно кольцо.