Поднявшись, насколько позволял запертый люк, по ступеням, атлет поводил руками по матовой стальной крышке, понимая, что ему даже зацепиться не за что. Это было похоже на бетонный блок плотно вставший в предназначенное для него отверстие и залитый снаружи затвердителем, превращавшим эту конструкцию в непроходимую преграду.

Но только с одной стороны.

Олег прекрасно понимал, что любой из частников состязания может выпустить его, открыть вход в бункер, но как скоро это произойдет?

Не поддаться панике было трудно.

Спустившись вниз, мужчина достал из мешка стальную коробку и решил, что пришло время заглянуть внутрь, а заодно немного передохнуть. Теперь он желал, чтобы внутри оказался газовый резак или небольшой направленный заряд пластида, хоть и был уверен, что в обоих случая ему они мало чем помогут. Толщина люка слишком велика, чтобы пытаться его взломать или взорвать. Это бесполезно.

Щелкнув замком, он приоткрыл крышку, держа коробку в сторону от себя, будто думал, что из нее громыхнет выстрел или прямо в лицо разобьется склянка с кислотой. От триумфаторов всего можно было ожидать.

Но ничего подобного не случилось.

Откинув крышку полностью, атлет заглянул внутрь и его губы растянулись в улыбке. Интересно, многие из зрителей уже списали его со счетов, когда трансляция прекратилась, а бункер, в который он забрался, теперь похож на мавзолей. Вряд ли кто-нибудь из них может себе представить, что сейчас Олег будет сидеть на полу в советском убежище и запивать водой сдобную ватрушку с сахаром и корицей.

Он раскрыл вакуумный пакет и с наслаждение втянул носом аромат выпечки.

Запах был так непривычен, что ударил по обонянию ничуть не хуже никотина или едкой гари. Это чувство быстро прошло, уступив место наслаждению. Мужчина уже касался носом немного черствого хлеба, пачкаясь в корице, но продолжая улыбаться и жалеть теперь еще и о том, что не может поделиться этой булочкой с Маргаритой.

Девушка могла наблюдать за ним по телевизору, но он не имел ни малейшего понятия, где она находится и что вообще происходит по ту сторону стены. Вся его жизнь теперь была здесь. Пока не остановится сердце или пока солдаты с эмблемами корпорации на своих футуристических доспехах не повезут его в Кремль. Другого будущего не существовало.

Впившись зубами в хрустящее поджаренное тесто, он продолжал наслаждаться моментом, забыв о том, что не знает, как ему выбраться обратно на поверхность, не знает, сколько сейчас времени, жив ли еще Железняк или уже умер, а может, его убила Ева. Вопросов было так много, но они все проходили сквозь него, будто песок сквозь пальцы. Он скопиться у ног и все равно будет преследовать повсюду, но сейчас эта дрянь совершенно не раздражала.