Теперь моя очередь действовать. Я напрягся – и… послал свой сигнал. Прошло! Я превратился в передатчик. Связь была. Не сгореть бы, мелькнула мысль, Зона не любит передатчики… У кого-то из гостей как раз по этой части возникли проблемы – мужик срывал с себя плавящуюся гарнитуру.

Между тем – началось. Короткими перебежками спецназ рванул на нас.

– Подпустим ближе! – напомнил я.

И в бой вступила Горгона. Когда штурмующие без единого выстрела оказались практически у стен здания, уже примеривались к окнам, удивляясь, какого хрена все так легко и гладко, она издала свои фирменные щелчки и свист. У меня почему-то жутко засвербило под черепушкой. Понятно почему: я ж открыл ей себя. Мы трое (Горгона, Пэн, Панда) были единой системой из трех блоков. Пропустив ее сигнал через свои уши, я подключил счетчика, который закодировал сигнал, и отправил посылку врагам.

В транс они впасть не могли, кора их мозгов была защищена шлемами, но компрессионное словесное внушение проникло в сознание с заднего хода. У бойцов (как и у меня) мучительно зачесались головы – терпеть ну никак невозможно! – и они дружно поснимали шлемы, впившись себе кто в шевелюру, кто в лысину. («Что вы делаете, кретины?!» – прилетели далекие яростные вопли.) Путь для Горгоны был открыт. И слаженный боевой отряд превратился в стадо.

Двенадцать человек – немало, но Горгона справилась. Дала новую вербальную команду, спрессованную в несколько секунд, и вот элитный спецназ из Лэнгли, в доспехах и при новейшем оружии, расположился по периметру телестудии, охраняя ненавистных мутантов. Гости славного Хармонта заступили на вахту, заодно став нашими заложниками. Почти в полном составе. На берегу осталось только их командование да тот вернувшийся счастливчик, у которого сдохла радиосвязь. Еще несколько человек были на второй линии – эти тоже спаслись. Горгона до них не дотянулась, хоть они и сняли с себя шлемы, не отставая от товарищей.

Важный вопрос: станут ли наши местные вояки лупить по своим коллегам, присланным Большим Соседом?

Не стали. Штурм был закончен, не начавшись.

– Чего они теперь-то ждут? – нервно спросил новый помощник Носорога, заменивший Лопату.

– Ждут «пятно», доложить обстановку и получить инструкции, – сказал Эйнштейн. – «Пятно» совсем короткое, минут десять. Появится на рассвете.

Если он был прав, это означало долгую передышку.

* * *

– Теперь-то отдашь мне Эйнштейна? – спросила она, уверенная в моем ответе. – Лишишь его своей защиты, отзовешь Светляка?

А я уже вовсе не был уверен в том, чему сам вроде бы стал свидетелем. Эмоции в момент сделки с Бодро, которую я счел предательством, меня, конечно, захлестывали, но время прошло, и гнев поулегся. Я же знаю босса много лет! В нем кроется много пороков, но слабость к деньгам не входит в их число. Он игрок, а не вор. Вполне может статься, что виденный нами водевиль – это какая-то комбинация, целей которой я пока не знаю.