– Зачем пожаловал, отрок?

Напрасно было рассказывать ему о юности и ностальгии…

– Судьба отца не дает мне покоя, – признался. – Камень его привез, вернул в вотчину все наследство… И будто не на могилу – себе на душу взвалил.

И долго объяснять тоже не пришлось, инок на лету схватывал, как его правнучка раскаленную подкову.

– Я на том Боярском Пиру зрящим был, – не сразу выговорил он. – Тебе скажу и перед всяким отвечу: по чести ратились, птице, и той клюнуть нечего. Ни спора, ни суда не возникло с обеих сторон. А что Воропай руку повредил отцу твоему, так то же не баловство ребячье, не мирская забава до первой крови – могучие араксы сошлись за шапку боярскую. Всегда так бывало, брат, а то еще хуже.

– Знаю, инок… Да не утешает меня истина.

– Худо дело, – вздохнул тот. – Такие раны лишь время лечит. И любовь… А ты посмотрел суженую – и сердце не взыграло. Даже мне обидно стало, не то что Оксане…

– А ты тоже! Показал мне невесту! У горна стоит, как аракс! И молотом машет…

– Добро, давай по обычаю! Покажу, как полагается, но смотри у меня, не балуй! Сам коней заседлаю!

– Некогда мне смотрины устраивать, в другой раз, – проговорил Ражный виновато. – Только не вздумай Оксане сказать об этом!

– Вижу, ты что-то замыслил. Но старый стал, не пойму. Самовольно приехал… Не затем дорогу тебе указали до срока, чтоб как оглашенный по Урочищу бегал.

– Неправда, инок!.. Есть у меня причина.

– Невеста порученная? – усмехнулся Гайдамак.

– И не только. – Ражный спрыгнул с наковальни и перебрал подковы, сделанные Оксаной. – Есть и дядька порученный, Воропай. Как отца не стало, ни разу на ристалище не был. Два года минуло! Не с мирскими же мне сходиться?

Дед что-то смекнул, но виду не показав, спросил безвинно:

– Так что же не известил боярина? Встретил бы как полагается, принял, обогрел по-отцовски.

– Калики ко мне не заходят, – нарочито пожаловался Ражный. – Слова моего не носят и посланий не берут. Нос не дорос…

Инок понял, что не следует его дразнить и вертеть вокруг да около, сказал то, что думал:

– Знаю. Под тенью науки вызов принес Пересвету. На ристалище ступите, как сын с отцом – сойдете врагами непримиримыми. И такое я помню, слышал, бывало… Или я из ума выжил?

Ражный вместо ответа выбрал подкову, самую толстую, не разогнул – скрутил в спираль и, продернув сквозь нее косынку суженой, завязал и повесил на штырь, торчащий из стены.