– Ну да, и кобылица оказалась в охоте…

– Мой прадед так хорошо знает коней, что у него… все возможно. Он самый лучший лошадник на свете.

– Считай, поверил…

– Что делать будем? – после короткого молчания спросила она. – Прикинемся, что празднуем Пир, или ты вернешь плащ и сдашься?

– Я никогда не сдаюсь.

– Но месть – не то чувство, чтобы радоваться…

– Но это самое чистое чувство!

– Говорили, что ты дерзкий… Знаешь, и мне это нравится. Хочу, чтобы дети походили на тебя!

На отмели – там, где из озера вытекал ручей, – забили воду и заржали кони. Оксана на миг замерла, и волосы ее стали горячими.

– Все равно, – через минуту проговорила она. – Откажешься от своих чувств – приди ко мне, постучи в окно… Подумаешь, каких-то шесть лет, одиннадцать месяцев и двадцать два дня…

Ночью Ражный опять лежал на сеновале и решал – к суженой пойти и в окно постучать или за чемоданом на автобусную остановку. А тянуло туда и сюда, так что не разорваться было, и тогда он под утро пошел и принес чемодан. Нарядился в штаны и рубаху, окрутил себя не телячьим поясом – боевым, повивальным, с родовыми бляхами, и перелесками, кустами подобрался с тыла к хоромам боярским. Дом был П-образный, с внутренним двором, огороженным с одной стороны трехметровым забором, где и располагалось «хоромное» ристалище, на котором они с отцом много лет силой мерялись. Ражный перемахнул изгородь и увидел, что все теперь здесь не так: вместо вспаханного, взбороненного круга, как в родной вотчине, опилки и дресва вперемешку. Не ковер земляной – перина взбитая, чтоб не ушибиться.

Он огляделся, вышел на середину и закричал, как, бывало, в юности кричал по утрам отцу:

– Дядька Воропай! Выходи силой меряться! Выходи, дядька Воропай, сразимся!

Только что заря занималась и еще утренние птицы не пели, поэтому голос был звучным, как в колодце, и разносился с ветром, так что листья на дубах затрепетали. Окно распахнулось в холодной светелке, где всегда отец спал, и боярый муж показался. Он отлично видел Ражного, однако, поддерживая игру, спросил:

– Кто клич мне бросил? Больно уж мал от земли, не вижу! Кто таков будешь?

– Я Ражный, воин Полка Засадного!

Он должен был, не выходя на ристалище, сказать: «Не ведаю такого воина! Ступай, отрок, и приходи после Пира». На что получил бы ответ: «А вот выйди, так изведаешь!»

Когда-то в старину подобным образом араксы вызывали друг друга на поединки; сейчас же эта традиция осталась в виде детской игры и не более, атавизм рыцарских времен…

У боярого мужа было трое своих сыновей, ныне мужалых араксов и внуков, поди, около десятка, так что слова этой игры должны бы на зубах завязнуть; однако же Воропай словно забыл их, закрыл окно и спустился во двор черным ходом.