Комендант хотел помолиться Богу — Императору, но понял, что забыл слова. Хотел вспомнить лицо Туэрки, но в памяти лишь мелькали куцые, оборванные картинки, никак не складывающиеся в образ живого человека.

"Мы все умрем" — осознал счетовод, с четкостью и яркостью пикто — вспышки.

Все умрут. Все, без исключений, до последнего человека. Быстро и страшно.

А дальше все происходило стремительно. А может быть так показалось Уве, который увидел первый в своей жизни настоящий бой, да еще и с таким противником. В любом случае — события разом помчались вперед быстрее сумасшедшего сквига.

Тени продвинулись еще и наконец обрели вполне реальные очертания. Из снежного тумана надвинулись уже не призраки, а настоящие, осязаемые враги, из плоти, пусть мертвой и немыслимым образом искаженной. Когда‑то они были людьми, это было несомненно — отдельные черты прослеживались даже теперь, в ужасающем, еретическом посмертии, оскорблявшем саму природу человека. Но так же очевидно становилось и другое — "когда‑то" и "были". Никак иначе.

Плоть умертвий словно уподобилась податливой глине с которой поработала нечестивая рука безумного скульптора. И у этого демонического мастера безграничная фантазия сочеталась с абсолютным безумием. Среди наступавших на заслон мертвецов не было не одного, кто сохранил бы хоть сколь‑нибудь человеческое подобие. И не было двух одинаковых форм — наверное так выразился бы педантичный и точный в определениях медик Александров. Взгляд охватывал серый строй преследователей, но разум отказывался воспринимать его, спасаясь от безумия.

— Огонь! — заорал комиссар, и настоящий, живой, человеческий голос вырвал Холанна из омута сумасшедшего оцепенения.

Похоже, что суетливо, неумело схватив винтовку, счетовод случайно переключил какой‑то рычаг, потому что лазган ударил веером автоматического огня. И ствол действительно вибрировал, а система охлаждения жужжала в толстом кожухе, впиваясь в уши дрелью дантиста. Но это было уже неважно — врагов было слишком много. Не промахнешься.

Стреляли все и сразу — из гвардейских лазеров, арбитровских дробовиков, охотничьих ружей и городских пистолетов. Пулеметы грохотали, как отбойные молотки, выплевывая сотни пуль прямо над головой счетовода. Сосредоточенный огонь заслона буквально скосил первые ряды наступавших. А затем снег прекратился, разом, буквально в считанные мгновения. Так, будто и прошел лишь затем, чтобы стать декорацией для боя.

— О, Бог — Император, спаси нас… — прошептал Холанн, увидев то, что было скрыто завесой снегопада. Счетоводу стало не просто страшно — ужас сковал его тело и душу. Даже не столько от того, что открылось его взору, сколько от внезапного понимания — сколько утративших человеческую природу и облик чудовищ покинуло Танбранд.