– И чего вы добились Мариуполем? Того, что люди на вас теперь как на террористов смотрят? Молодцы!
– А духа на площади грохнуть – нормаль.
– Это другое. Я даже объяснять не буду, почему. Если сам не понимаешь – то и я не объясню.
– Не, я понимаю. Кстати, спасибо.
– За что?
– Нет, не тебе. Всем русским. Вы нас поддержали в самом начале – без вас нас бы гусеницами по асфальту раскатали. Но теперь – мы сами. И до конца.
– А если и так. Знаешь, как один партизанский командир сказал. Хуже нет, чем детям под врагом расти. Лучше бы им в поле чистом расти, да дождевую воду пить… Есть что на это возразить?
…
– Я к тебе не в претензиях, ротный. Я к себе в претензиях. Мы – и в тот год, и всегда – к людям слишком хорошо относились, что к своим, что к чужим. Когда подступали к Донбассу – знаешь, какой исход был? Всякая шваль… мужики, бабы на каблуках… нажитое за собой тащат. А на передовой – никого.
…
– Не сорок первый год, верно? Но теперь все по-другому будет, поверь.
– Что тебе надо?
– Да ничего, – Куба смотрел в пол, – колхоз – дело добровольное, сам знаешь. Хочешь – с нами идешь, но без нытья, нет – отвали. Но тут дело такое. Короче, мне сказали, что ты прочитать чего-то должен. И не хочешь.
…
– Но прочитать надо, ротный.
– А сам-то видел, что читать надо?