– Нормально, он хороший… – потом немного подумав добавил, – и надёжный.

– Это главное. Береги себя, звони, когда захочешь, я буду в ковчеге ближайшие дни.

– Конечно, – ответил парень и, войдя в лифт, нажал кнопку.

Молот сонно зевнул и пошёл в сторону квартиры: спать хотелось смертельно. Но в путающихся мыслях была одна совершенно ясная: ему очень повезло с сыном. Хотя тот иногда шокирует и задаёт не детские вопросы.

***

– Не желают говорить… – устало бросил один из следователей. – Сидят истуканами, смотрят перед собой в пол, ни звуку от них не добились.

– По-плохому пробовали? – поинтересовался майор.

Его мало заботило самочувствие имперцев. Они солдаты, и знали о риске, тем более никаких конвенций, типа женевской, Тихонова и адмирал не подписывали. Он знал, что те не будут стесняться в методах, заполучив пленников. Трём остальным группам удалось выполнить задачу: захвачены несколько десятков Воданов, пяток Пиров и парочка Турмов. Потери имперцев были минимальны, отпор смогли дать только Воданы, завалив двоих десантников, ещё один погиб на территории Пиров: попался на зуб какой-то твари в зарослях.

– Пробовали, – сказал следователь и показал сбитые костяшки. – Но живодёров вы разогнали, а мы таким не занимаемся.

– Тогда попробуем по-другому, – усмехнулся Молот. – Гюрза, пригласи нашу гостью.

***

Файра предавалась праздному безделью. С тех пор, как майор покинул её, делать было совершенно нечего, поэтому девушка занялась изучением своих пленителей. Имея ограниченный доступ в сеть, она просмотрела всё, что было касаемо Земли, откуда пришёл Мечислав и ему подобные. Надо сказать, это было познавательно. Торн обогнал тот мир в развитии на десятки, если не на сотни, лет, но ни время, ни технологии не пощадили Империю: она пала. Но эти чужаки за несколько лет умудрились воспользоваться остатками наследия, скрестив их со своими, и пока эскадру носило в аномалии, они строили новый мир. Ещё она поняла, что земляне и имперцы мало отличаются друг от друга: и те и другие не гнушались никакими методами, дабы подчинить себе всё, до чего могли дотянуться.

Файру удивило, что история ковчега и кланов не извращена: там, где огонь и меч – были огонь и меч, где удавалось решить дело миром или подкупом, было написано то, что произошло. Они не прятали историю, они называли вещи своими именами.

Она внимательно читала отдельные договора, документы собраний, просматривала видеозаписи. Последние говорили о землянах, и тех, кто примкнул к ним так или иначе, даже больше, чем всё остальное. В отличие от Торна, который держался на аристократии, помыкающей народом, ковчег провозгласил равные возможности для всех. Они не гнали никого в шахты: если рабочий хотел учиться, ему давали такую возможность; а кто-то, наоборот, хотел работать в шахте, добывая хлеб собственными руками. Причём несмотря на то, что исконные обитатели ковчега были в заведомом меньшинстве, они умудрились построить относительно удачную модель общества, которая гласила: «каждому по возможностям», и это были не пустые слова.