Но иногда принцесса не столько спала, сколько падала в обморок от потери сил после некоторых «прыжков». И, не приходя в сознание, стонала или даже что-то выкрикивала, и Сорвил, не удержавшись, спросил, что ее так терзает.

– Прошлое, – сердито глядя на него, будто недоумевая на невежество Сорвила, ответил Моэнгус. – Как и всех, кто прикоснулся к этому высохшему куску дерьма – сердцу Сесватхи. Ей видится, как эти края гибнут в огне и от орд шранков. Ей снится отцов недруг.

– Не-Бог, – пробормотал Сорвил.

Эскелес, конечно, рассказывал ему о Первом Апокалипсисе, о том, как некая мрачная сила, которую сакарпы называли Великий Разрушитель, собиралась вернуться, чтобы довершить разрушение мира. Эскелес тоже стонал и скулил во сне, но он, напротив, слишком часто жаловался на свои Сновидения, отчего Сорвил перестал обращать на них внимание.

Как бы то ни было, теперь тот факт, что Серву мучили те же сны, тревожил гораздо сильнее.

– Как это было, во время Первого Апокалипсиса? – задал он ей все же вопрос.

– Поражение, – ответила она, погрузившись в себя. – Ужас. Боль… – Затем, переведя взгляд на Сорвила, хмуро улыбнулась. – И некая странная красота.

– Красота?

– Конец народа… – помедлив, неохотно, что было несвойственно для нее, продолжила она. – Мало что может захватить столь всецело.

– Народа, – повторил он. – Вроде сакарпов.

– Да… Только уничтожение, а не порабощение, – после чего поднялась на ноги, словно кладя предел его щекотливым вопросам. – И повсюду, до края земли.

Дважды они слышали перекличку рожков шранков, похожую и в то же время иную, чем на границе Сакарпа. И каждый раз они замирали надолго, прислушиваясь, и Сорвилу начинало казаться, что конец мира не столь уж далек.

Потери все росли, что побудило даже бесстрашного сына короля Амрапатара Чарапату, прозванного принцем Ста Песен, обратиться к отцу с предостережением. Каждое утро он вел Рыцарей Инвиши к бурлящим облакам горизонта, и каждый вечер возвращался с докладами о нарастании опасности.

– Больше они не обращаются в бегство. И разбегаются, только завидев «воздушных змеев» в небе, а их становится все меньше… Скоро шранки вовсе потеряют страх и тогда обрушатся на нас вдесятеро большим числом!

– Разве у нас есть другой выбор, кроме как двигаться дальше? – воскликнул король Амрапатар.

И хотя Уверовавшие короли понимали поход как общее предназначение, страх за свою жизнь побудил их усомниться в правильности тактики продвижения. И вскоре даже самые стойкие – король Марсидид Сиронайский и принц Массар Чианадинайский, презиравшие жалобщиков, заговорили о том, что пора обратиться к аспект-императору хотя бы за советом.