— Шесть, командир. Как только станцию поставили, так она и вышла. Но чего на пороге трепаться? Пойдём в дом…

…Внутри оказалось чисто уютно. Те самые мелочи, которые превращают казённое жильё в уютное местечко. Во всяком случае, у самого Влада в доме было куда холоднее, и, можно сказать, казённей, что ли? Всё совершенно стандартно, ничего личного или своего. А здесь… Вырезанные из дерева и сучков фигурки, непонятные картинки, нарисованные собственноручно. Несколько голографий на стенах, снятых уже здесь. Улыбающаяся Кара на могучих руках русича, такого же довольного. Опять она, смеющаяся, в брызгах воды. И опять – вместе, возле костра, на котором что‑то готовится. Сержант жестом пригласил виконта к столу.

— Прошу. Сейчас будет чай.

Влад уселся в удобное, опять же самодельное кресло, пошевелился, устраиваясь поудобнее.

— Рассказывай.

— Что именно?

— Да всё. Где, откуда, как.

Степан вздохнул в ответ, потом открыл рот, собираясь начать повествование, но тут вернулась девушка. К удивлению виконта, на начищенном до сияния подносе стояло всё, что положено: чайник, заварник, сладости, даже печёности, чашки, блюдца, ложечки, варенье. Аккуратно поставила на стол, перенесла принесённое на столешницу. Чуть наморщив лобик, что придало ей особую прелесть, аккуратно расставила приборы, затем отошла за спинку стула, на котором сидел сержант. Нахмурившись, стала смотреть на Влада, положив руки на плечи своего… Мужчины…

— А твоя хозяйка разве не будет с нами?

Губы сержанта чуть дрогнули в кривой усмешке. Он едва слышно произнёс:

— Очередной тест? Ну–ну…

И уже обычным голосом обратился к своей подруге:

— Садись с нами, Кара. Чай. Пить.

Та, опять нахмурившись, вернулась к столу. Выдвинула стул, потом совершенно обычным женским жестом всплеснула руками, снова убежала на кухню, откуда вернулась с чашкой для себя. Плюхнулась на стул аккуратным задиком, затем весело произнесла:

— Чай. Вкусно. Кара любит чай.

Потянулась к чайнику, ловкими движениями налила себе напиток, положила сахар, стала очень аккуратно помешивать его ложечкой. Потом положила ложку возле чашки, очень осторожно сделала глоток. Её личико при этом стало таким блаженно–довольным, что Влад невольно улыбнулся.

— Это хорошо, что Каре нравиться чай.

Произнёс он, улыбнувшись девушке в ответ. На улыбку, к его удивлению, та не ответила, став вновь серьёзной. Степан не выдержал, положил ей руку на плечико, ободряя, чуть сжал. Та вздохнула. Немножко приподнялась, подвинула стул к мужчине вплотную, положила ему голову на плечо. Потом выпрямилась, произнесла: