— Вечер добрый, мужики. Хлеб да соль. Вот, заблудился в ваших местах, дорогу не покажете?

Сидевшие вокруг костра замерли, будто он застал их не за едой, а за дележом награбленного. Немая сцена длилась недолго.

Женщина вытянула в направлении Корсакова руку и, тыча в него пальцем, закричала, срываясь на визг. Мужики проворно вскочили на ноги, седой метнулся за костер, подхватил что-то с земли и стал заходить сбоку. В руках у него было нечто вроде пики, но вместо острия на древко была насажена зазубренная коса. Заросший мужик подхватил с земли узловатую дубину, старик ловко вырвал из-за спины топор. Таких топоров Корсакову видеть еще не доводилось: лезвие было полукруглое, на обухе торчал толстый, немного изогнутый шип.

Женщина опять закричала, подхватила с земли посох и швырнула его в Корсакова, как копье. Игорь подставил руку. Посох ударил его в предплечье, он автоматически перехватил его, ощутив под пальцами гладкую, словно отполированную поверхность. Он вдруг понял, на каком языке кричала женщина и похолодел: сказка продолжалась. Он правильно разобрал, о чем шла речь в разговоре у костра — о церкви. И сказано это было по-французски: Le temple. Теперь он понял, что кричала женщина, указывая на него:

— Le Templier![58]

— …твою в три господа бога, в душу мать, — только и смог пробормотать Корсаков.

Мужчины обходили его с трех сторон, женщина выхватила из костра головню и, приплясывая за их спинами, вопила, брызгая слюной:

— Le sorcier! Tuer le sorcier![59]

— Мужики, — Корсаков перехватил посох в обе руки и понемногу стал отступать к лесу, — разойдемся красиво: я вас не видал, вы — меня.

Седой, приближаясь мелкими шажками, держал свое самодельное копье в согнутых руках, поводя острием из стороны в сторону, как бы предупреждая возможные движения Корсакова. Старик заходил сбоку, поплевывая на ладони и перебрасывая топор из руки в руку.

— Ребята, давайте жить дружно, — как молитву, бормотал Корсаков.

— Il fait de la sorcellerie![60] — завизжала женщина

— Il prie. Correctement, le Templier. Prie pour la derniere fois[61], — скривившись в ухмылке, сказал старик.

— Какой я тамплиер, — отчаявшись, закричал Корсаков, — с ума вы посходили? Отвалите, уроды…

Старик что-то гортанно крикнул. Мужик с дубиной прыгнул вперед, занося ее над головой Корсакова. «Попадет — вобьет в землю, как гвоздь в доску, по самую шляпку», — успел подумать Игорь и выбросил вперед руки с посохом, со всей силы ткнув мужика в живот. Мужик охнул, дубина выпала ему за спину, он согнулся и упал на колени, хватая воздух пастью, заросшей черным волосом.