Я перехватил саблю из правой руки в левую, выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил в литвина. Пуля попала в зерцало доспеха, не пробила его, расплескавшись свинцом о сталь, но вмятину сделала с кулак. От удара литвина просто вынесло из седла, и он рухнул под копыта коней.

Тучков обернулся ко мне, махнул в приветствии рукой. В это время со стороны литвинов заревела труба, и они стали отступать. Мы их не преследовали.

С обеих сторон были большие потери, поле боя густо усеяно павшими, кое-где видны и конские туши.

Мы собрались у дороги, оставив рядом с полем боя лишь небольшой заслон.

– Боярам – в голову колонны! – раздался клич.

Мы поскакали вперед, рядом оказался Тучков.

– Спасибо, земляк. Ловко ты его осадил из пистоля. Я уж и не знал, как к нему подступиться: весь в железе – что с ним сделаешь сабелькой?

– Пистолет надо иметь на такой случай, Никита.

– Не люблю я это дело – мешкотно, да и побаиваюсь, если честно.

Мы поскакали к голове колонны. Там собрали импровизированный совет бояр.

– Все бояре собрались?

– Все, – нестройно ответили мы.

Боярин Плещеев обвел глазами наши ряды.

– Что-то я не всех вижу. Кто видел Анкудинова? Где Морозов, Ляцкий? В дружинах потери большие?

Ответил боярин Марусев – из тех, кто постарше, породовитей.

– Есть потери, как без этого – вон, все поле в трупах. У себя в дружине не считал, но думаю – не менее половины.

Худородные, из тех, у кого земель мало и воинов по пальцам одной руки пересчитать можно, молчаливо радовались. Им не довелось встретить врага, как родовитым боярам, но и люди остались живыми-здоровыми.

– М-да, еще и по землям литовским, можно сказать, не ходили – так, коснулись края, а потерь полно. Что делать будем?

Говорить на советах первым предоставлялось самым молодым и незнатного рода боярам. Начал молодой, безусый боярин с пушком на подбородке.

– Как велел государь, так и надо делать – идти дальше.