— Что? Убивать своих агентов, это твоя работа? С каких пор?

— Я не позволил ему слить информацию Красным.

— Да он же сказал, что не уверен, в слежке, может он перенервничал.

— У диверсанта не должно быть подозрения или догадок, только точные факты. Его разоблачили, и просто примеривались, как бы лучше повязать.

— Но… Блин! Не убивать же его за это?!

— А что, по-твоему, с ним делать? Он уже бесполезен.

— Ну, да, конечно, ты получил оружие, ты удовлетворён, теперь этот человек тебе не нужен. А если бы раскусили меня, ты тоже бы выстрелил, не задумываясь?

— Если это необходимо, и если от тебя уже нет никакой пользы.

— Ха, так вот как ты делишь людей? На полезных тебе и бесполезных. Ничего святого, только холодный расчёт, цинический подход! — Артём, ещё ошарашено обзывал командира, когда Ефрем взял его за подбородок, и придвинул его лицо к себе.

Дерягин смотрел Артёму прямо в глаза, пронизывающим, испепеляющим, гипнотизирующим взглядом. Разведчик подавился собственными словами, замолк, ему стало не по себе, да что там, ему стало реально страшно, находиться с человеком, который только что холоднокровно застрелил агента.

— Привыкай, Артём, он, — Ефрем указал на труп, распластавшийся посреди ангара, — знал, на что идёт, и ты знаешь. Разве нет? Ты добровольно пошёл в разведку, так же? Так. И я знаю, что если буду разоблачён, и будет угроза информации, которую я храню, то меня убьют свои же. Будь готов к этому, старайся не спалиться.

— Это неправильно, так нельзя! — заявил Артём, попытавшись высвободить подбородок.

— Иначе, в наше время не выжить. Он представлял угрозу для нас, значит, он должен быть мёртв. Либо ты, либо тебя, запомни это, когда у тебя вновь прорвёт фонтан гуманизма. Ты ли не убивал людей?

— Я не убийца, Ефрем!

— Сказал человек, который в порыве мести застрелил вождя. Или ты уже забыл, как получил свой револьвер?

— Я вспоминаю об этом каждый день, — признался Артём, — и не дня не прошло, что бы я не жалел об этом.

— Запомни, в жизни приходится делать вещи, которые неправильные, но они непременно необходимые. Иногда придётся переступать через принципы, и грани морали, потому что просто, надо.

Ефрем отпустил подбородок Артёма, и нагнулся над грудой пистолетов, показав тем самым, что разговор закончен. Грачёв был напуган этим взглядом, резкими злыми словами. Он посмотрел на револьвер в своей руке, он уже успел, и позабыть о нём, оказывается, машинально курок был взведён.

— Всё, пора, для ребят я стволы взял, — объявил Ефрем.

Артём вспомнил слова Бориса, о том, что их командир совсем не такой человек которым хочет казаться. «Да, этот псих реально опасен» — пронеслась мысль в голове разведчика. И сразу вспомнился недавний разговор. «Вот она угроза Рите, вот та причина, по которой Борис не позволил взять её с нами» — догадался Артём.