По обыкновению, сейчас Зак Бобон тоже не стал попусту спорить с Пармом Деснецом. Ни мысленно, ни вслух. В главном-то они неизменно находили между собой согласие, порой не без насмешек, колкостей и острой полемики.

Нынче же канцлера, возобновившего одинокую прогулку под яблонями, снедали и грызли мысли, заботы о частностях, вроде бы о пустяках. В массе они неумолимо грозят лавиной неуправляемых мельчайших неурядиц и бюрократических нестыковок раздавить под своей тяжестью государство Вольных кирасиров.

Сегодня и, наверное, до смертного часа премьер-канцлера заботят и будут беспокоить проблемы управляемости и порядка в уникальном государственном образовании, во многом ставшем имперской системой правления десятками космополисов, сотен военных баз, тысяч и тысяч форпостов и миротворческих факторий в Эйкумене.

Демократическое государство, конституционная монархия, власть закона — оные термины звучат заманчиво, ободряюще. И отнюдь не сулят надежду на устойчивое долговременное развитие.

Ни одну империю не спасали демократические институты, и не могли они спасти ее от гибели. Вернее обратный вариант, когда демократия как нельзя лучше способствовала и будет обеспечивать упадок и разложение имперских управленческих структур.

«Демократию, с самых ее низов неудержимо стремящуюся к общественной свободе и равноправию, необходимо уравновесить и сдерживать верховным персоналистским авторитаризмом. Аналогично тому, как складывающийся вне субъектного коллективного согласия или произвольного социального контракта ансамбль сдержек и противовесов в функциональной управленческой триаде не дает исключительных преимуществ исполнительной власти, законодателям, судьям, авторитарный харизматичный правитель объективно изъявляется гарантом устойчивости государства».

Не совсем удобоваримые политологические тезисы Сола Рэмрода публично и гласно Зак Бобон не цитировал. Он его ценил молча, как слушают колокол, бьющий тревогу, или вздрагивают от каждого удара тарана, указывающего через какие ворота и бреши враг намерен ворваться в крепость.

Как обычно, Рэмрод бил в самое уязвимое место крепостной стены. Имперское государство Вольных кирасиров держится на персональном авторитаризме двух человек — канцлера Бобона и фельдмаршала Деснеца.

Им обоим вскорости уходить на вечный покой. И что тогда? Дуумвират Лин Бобон и Ден Деснец?

— У одной в «Арсеналах Груманта» власть экономическая, у другой политическое могущество на княжеском троне. Канцлер Рэмрод комнатной собачкой у двух царствующих леди между ножек резвится. Под платья снизу вверх заглядывает, кобель… Вряд ли такое похоже на просвещенный харизматический авторитаризм.