Мир праху его. Даруй, о Всемогущий, вечное блаженство бессмертной душе воина Димитрия.

Ты бо еси заступление, помощь и победа уповающим…

Уроды! Помолиться в простоте душевной не дадут. Вот я вам!

Густо не пусто. Противник подтягивает резервы. Передовое охранение обнаружило 24 легких краулера типа «саламандра». Видимо, скрытно продвигаются к бригадному плацдарму.

Приказываю: сковать боем и задержать до подхода основных сил дивизиона.

— Обживаемся на плацдарме, моя дорогая гоф-дама Хельга Вайк?

— Со всеми удобствами, ваше высочество принцесса Деснец.

ГЛАВА 24 ЖИЛИ — НЕ ЛЮДИ. ПОМЕРЛИ — НЕ ПОКОЙНИКИ

ГЛАВА 24 ЖИЛИ — НЕ ЛЮДИ. ПОМЕРЛИ — НЕ ПОКОЙНИКИ

Масс-медиатор Лайв Локин не мог назвать удобной выделенную ему каюту на астрорейдере «Адмирал Макаров». Видному политобозревателю метагалактического информационного портала «Минитмен Груманта» как старожилу можно было бы отжалеть жилище и получше, попросторнее. Подальше от пованивающих корабельных танков с биомассой.

Запаха, конечно, не ощущалось. Изоляция, герметизация по высшему разряду. Но нечто неуловимо дурнопахнущее в искусственной атмосфере корабля как бы присутствовало. Как и намеки на скрип переборок, неощутимые свист и гудение машин, потрескивание бесшумных диафрагм — обычные корабельные звуки, вроде бы лежащие за порогом человеческого восприятия.

Словно бы по пустынным коридорам корабля, легко ступая, прогуливаются невидимые призраки и еле слышно вежливо обмениваются мнениями о погоде за бортом…

Придуманную красивую фразу Лайв Локин вырезал из текста. Так да не эдак! На огромном астрорейдере более 42 тысяч человек, отнюдь не призраков.

Все же не только в 20 кубометрах своей полковничьей каюты, но и в просторной роскоши генеральской кают-компании на адмиралтейском флагмане Вольных кирасиров Локин чувствовал себя как-то неуютно, неловко. И не мог понять, в чем тут дело.

Он немало килопарсеков разгонялся, ускорялся по Эйкумене, много покрутился на разных орбитах. Казалось, должен бы привыкнуть ко всему?

«Ничего подобного! К отсутствию планетного шара и естественной почвы под ногами, мои дорогие леди и джентльмены, приспособиться нельзя…»

Удовлетворишись повторением бородатой банальности, так как дура публика проглатывает их не думая, масс-медиатор Локин снова занялся любимым делом. Он по-новому раскладывал, перекладывал, бросал, выбрасывал политические фишки, карты, гадательные кости, камешки, другие атрибуты своей древнейшей в Эйкумене профессии.

Бессмысленно и некорректно, леди и джентльмены, журналистику сравнивают с проституцией. Не вы масс-медиаторов имеете, а они вас… В разных величественных позах…