В глубокой древности малораспространенная профессионализация армии нашла свое социально-психологическое воплощение в конституировании профессиональной группы военных вождей, то есть офицеров-менеджеров различного ранга и появления класса военных профессионалов в лице ветеранов. Как, к примеру, дело обстояло в армии Великого Рима, социально-политически весьма далекой от профессионализма, поскольку в тeчeние веков она комплектовалась на милиционной основе.

Собственно, профессионализм бывалых воинов-триaриев и дисциплина, обеспеченная различными способами, долгими древними веками и темными средневековыми столетиями составляли два основных слагаемых успеха в сражениях и военных кампаниях прошлого.

Не вдаваясь в подробный анализ исторического развития военного искусства, нельзя не упомянуть о том, как по прошествии времени усложнялись боевые задачи родов войск применительно к вооружениям, какими они оснащались по мере развития цивилизации.

Появление и распространение метательного огнестрельного оружия, инженерных средств, фортификационных укреплений, массированное комплектование армий к началу XVIII столетия и в продолжение того самого Века Просвещения вызвало в военной науке своего рода долговременный управленческий кризис.

Тех времен просвещенные военные мыслители пытались объяснить возросшую степень неуправляемости армий и предложить пути выхода опять же за счет повышения исполнительской дисциплины. Так появилась линейная тактика, штабная организация и подробные диспозиции, как и чего следует делать, в какой последовательности наступать, обороняться, выдвигаться воинским объединениям, частям, подразделениям. Как следует поступать полководцу, куда ему смотреть и на что обращать свое пристальное внимание.

Когда на вооружении не имелось надежных средств связи, наблюдения, бесперебойной разведки, отсутствовал транспорт повышенной проходимости, не существовало системы непрерывного обмена достоверной информацией между боевыми элементами — управление сражением, внесение коррективов в ход боя представлялось делом далеким от реальности. Отсюда в армиях множества государств распространилась прусская методология, стремившаяся придать боевым действиям механистический, следовательно, и предсказуемый планомерный характер с запрограммированным технологичным результатом.

Никого не нужно убеждать, что в те малоразвитые времена о нынешних и будущих боевых технологиях не могло быть и речи. Тогда больше предугадывали, рассчитывали заранее, планировали, не имея возможности ежеминутно вносить текущие поправки в развитие событий, всецело распоряжаясь силами и средствами.