— Минус три! — крикнул я, просветив дымное помещение.

Во второй комнате никого не оказалось. К третьей двери технология зачистки была отработана до автоматизма. Ох, и отличные штуки, эти РГД, я в них влюбился! Жаль, что заканчиваются они что-то очень быстро! Раздражавший ещё недавно вес снаряжения уже не казался мне лишним. «Плевать на расход! — подумалось мне. — Жизнь дороже».

— Лазер! — раздался громкой голос Деда, который тут же указал на опасную дверь с нашей стороны длинной очередью из ППШ.

Вот гад! Ещё пара огненных росчерков прошила крашеный металл двери.

— А бетон прошить не может, сучонок! — отметил шкипер.

— Ещё бы, если бы он смог, то всё управление Спецстроя следовало бы расстрелять, — успокоил всех Юлий Павлович.

С убежищем стрелка пришлось повозиться, постепенно расшибая дверь издалека короткими автоматными очередями и провоцируя противника на расход энергии, у их пистолетов энергетический ресурс небольшой. Потом Данька осторожно прошёл вдоль стены и смог закатить внутрь первую гранату. А там и вторая пошла…

— Смотри, — сказал мне Негадов, который склонился над трупом, — этот какой-то особенный…

— Ага, — я, отпихну в сторону поврёждённый лучемёт, тоже рассматривал крепко посечённого осколками чёрного, — Наверное, повыше остальных рангом, видишь шеврон на рукаве.

— Ну да, — согласился уфолог, — и комбез не совсем обычный, посложней.

— Натовский, — не совсем удачно пошутил я.

Вокруг стояла какая-то аппаратура, контейнеры и короткие цилиндрические тубусы. Оставив снаружи Даньку, шкипер присоединился к нам.

— Думаю, они проводили тут какие-то исследования, потому что… — тут Негадов запнулся. — Ты глянь!

Это была паутина. Ты самая странная и очень неприятная волосня серых. Над одним из шкафов повисло целое одеяло этой паутины. А внутри этого покрывала под лучами мощных фонарей виднелись самые настоящие коконы, крупные, размером с баклажан!

— Выращивают! — заорал от двери Манченко. — Они друг друга в дерьме выращивают!

— Наружу, боец! — крикнул я в ответ.

Вся группа так и замерла.

Я вообще на несколько секунд впал в ступор, представив, как из этих жутких коконов скоро полезут детёныши то ли чёрных, то ли Инструкторов. Или каких-нибудь боевых гугонских собак. А ещё мне представился огромный паук, который бегает по убежищу, и в укромных уголках откладывает эти яйца… Сейчас он, пользуясь темнотой, сидит на потолке и готовиться прыгнуть нам на голову. Я вздёрнул одновременно и фонарь, и голову — на потолке никого не было.

Паралич пропал, но его место тут же занял какой-то вязкий всеобъемлющий ужас, страх инопланетного кошмара. Он легко проникал в душу и сердце, как муху, расплющивая в блин способность соображать трезво.