— Ничего толкового при нём нет, смотри-ка. Опять нищеброд попался, что за невезенье, — спокойно объявил Василий Семёнович, закончив обыскивать очередной труп.

Эти простые, родные мародёрские слова помогли. Страх начал отпускать. «Бляха медная, — подумал я, — так и дурку недолго отхватить! В такое и поверить непросто. Может, нам это только показалось, и это не яйца, а просто укутанные в паутину какие-нибудь плоды? Ведь не может такого быть!».

— Ясно одно, здесь был серый, — заметил Юлий Павлович.

— Или серые… — вздохнул я. — Двигаемся дальше. Нужно только эти яйца как-нибудь запечь.

— Хорошо бы солярочки…Или вакуумный огнемёт, только им можно и такие стены завалить, мужики рассказывали.

— Василий Семёнович, какая солярочка, какой такой огнемёт, мы пожар в подземелье будем устраивать?

— А вы их ножами! — посоветовал от двери Данька, и я психанул.

— Боец Манченко!

— Я!

— Приказываю ножами изрезать всё яйца пришельцев. И доложить. Выполнять!

— Е-есть… — неуверенно козырнул он.

Пока несчастный исполнял полученный мерзкий приказ, мы ждали его снаружи.

— Сколько у вас минусов? — спросил я.

— А семь! — охотно похвастался дед.

— У нас пять. Нет, с этим, — я кивнул в сторону двери, за которой проходила групповая казнь, — с этим шесть.

— Мы больше! — опять выпендрился дед. — В сумме счастливое число, и ещё сполна навалим!

— Твоими бы устами.

Наконец появился чрезвычайно недовольный и злой Манченко, с брезгливостью поглядывающий на свой, с виду вполне уже чистый Ка-Бар.

— Ты его потом не забудь керосинчиком, а то запамятуешь и начнёшь банку тушёнки вскрывать, — посоветовал уфолог.

— И что? — испуганно поинтересовался пацан.