Инсар резко повернулся к щуплому, ухватил его за грудки и обратился ни к нему, а к тем, кто подключился к его миниботам и лицезрел всё, что творилось в «котле».

— Жирный, неповоротливый, тупой ублюдок Борн Блай! И все прихвостни, что служат ему! Я обращаюсь к вам и только к вам! Котлован никогда не станет вашим, никогда не исчезнет с лица илейской земли! Я прошу вас, толстозадые чинуши, уймитесь! Приструните ваши амбиции и дайте людям жить! Многого ли я требую от вас, засранцы?! Пустяки! И если вы надумаете ещё раз сунуться сюда, знайте, что вас постигнет участь ничем не краше той, что выпала на долю сегодняшних захватчиков! С этого момента я, Инсар Килоди, объявляю себя хранителем и защитником Котлована! Любая агрессия будет встречена жёстко и категорично!

Килоди отпустил парня, развернулся к людям и после короткой паузы спросил:

— Одобряете ли вы сказанное мною?! Могу ли я впредь рассчитывать на вашу помощь и снисхождение?!

Ответ последовал не сразу. Но вдруг какой-то старик прохрипел громко, словно вышедший из строя мегафон:

— Истинный Лидер! Мы с тобой!

И его поддержал вялый хор возбуждённых, но усталых голосов, в котором смешался детский визг и женский сдавленный плач.

— Судьба ваших подопечных в ваших руках, капитан, — обратился Килоди к Моллсу.

— Прекратил бы ты уже этот балаган, гнида, — устало и как-то совсем буднично попросил капитан Моллс, — тошно, ей богу.

— Потерпи, сейчас всё закончится, — шепнул Килоди капитану почти на ухо, выпрямился, глянул на Кобру.

— Одолжи пистолет.

Килоди протянул руку, и Кобра вложил в его ладонь табельный видавший виды пистолет с протёртой по обеим сторонам рукояткой. Инсар отщёлкнул магазин, насчитал шесть патронов, вынул пять, оставив один единственный. Послал магазин с одним патроном на место, перезарядил и вручил оружие капитану Моллсу.

— Руководство в ответе за тех, кто гибнет под их началом, — проговорил Килоди, — потому выхода два. Первый: ты пристрелишь себя, и я даю слово, что эти молокососы будут целы и невредимы. Второй: ты спасёшь свою шкуру, но парней я брошу разъярённой толпе. А ты отправишься в Трезубец, и тебя там встретят с почестями. Выбор за тобой.

Моллс принял пистолет, металл приятно холодил кожу. Стрелять в Килоди, как выяснилось, бессмысленно, а другие цели сомнительны. Капитан посмотрел на своих подчинённых. На их лицах застыло одно и то же выражение, выражавшее что-то вроде «ну, пожалуйста, капитан, поступите как человек чести». Моллс обещал своей родне не помирать раньше шестидесяти. Осталось ещё каких-то двенадцать лет. Но как он сможет пережить смерти тех, чьи жизни были в его руках? Да, он понимал, что сегодня сложили голову сотни солдат. Прекрасных, талантливых и даровитых ребят. Десяток котлованского сброда не стоил и одного такого молодца. Но они погибли в битве, неравной, мерзкой, бессмысленной. У них была чёткая задача — выкурить того, кто засел на вилле, ликвидировать наёмников, которые станут оказывать сопротивление и, по возможности, захватить объект без продолжительного боя. Но внезапно завязалась настоящая война. Моллс, ветеран разных войн, никогда прежде не бывал в месте более страшном, чем то, которое устроили местные «защитники».