— Километра полтора? Поменьше? Дедулю, думаю, тащить придется… — Димка сочувственно глянул на старика. — Слухай, Крот, а ты не можешь?… Ну, как тогда… На квадратики и — в другое место?
— Не могу. И не выспрашивай подробностей, там было все по-другому.
Базов кивнул и вздохнул.
— Ну да, ну да… Пошли, что ли, тогда?
13.55 . Понедельник 9 мая 1988 г., г. Ленинград, ул. Вавиловых, 12. Родильный дом N 15, map #1836.
Ирина распахнула глаза и рывком села на кровати. Голова тут же закружилась, руки, на которые он оперлась, предательски задрожали, но Ира сумела удержать равновесие и заставила себя оглянуться. Три соседки по палате одновременно подняли головы, оторвавшись от кормления младенцев, и несколько удивленно посмотрели на вскочившую Ирину.
— Сейчас и твоего принесут, — сказала одна из мамаш. — Ты полежи пока, не беспокойся.
Ирина собрала все свои силы и осторожно спустила ноги с кровати. Все тело нещадно болело, и Ира поморщилась, заново переживая забытые уже, казалось, ощущения.
— А вот и сегодняшний, — с улыбкой пропела медсестра, вкатывая в палату люльку на колесиках. — Пора и ему покушать. Первый-то раз.
Ира осторожно приняла из рук сестры малюсенький сверточек. Как же давно это было, оказывается. Даже стерлось из памяти, что ребенок может быть таким легким.
Сережка, почему-то, был тих и вял. Ах, да — он уже болен.
Автоматически, подчиняясь инстинкту, Ирина освободила налитую молоком грудь и прижала младенца к себе.
— Ну, маленький, ну поешь, у мамы есть молочко, смотри какое вкусненькое, — чуть сдавив грудь, она брызнула молоком на губки сына. — Тебе надо кушать, вырастешь большим и сильным…
Сережка взял в ротик сосок и попытался сосать. Попытки были слабыми и непродолжительными, но этого хватило, чтобы молоко потекло само.
— Вот и молодец, вот и умничка…
— Добрый день. Ирина Владимировна, если не ошибаюсь?