Иногда бородатые анекдоты приходятся удивительно кстати.

— К сожалению, не до конца задавил, — вздохнула Игла. — Остался жив и прохлаждается в полевом госпитале. Я тут встретила одну землячку с Хатанги, она сейчас там служит, так она рассказала, наш ротный уже успел надоесть всему персоналу, как чирей на заднице. Говорит, что рвется в бой, но при этом настаивает на полном обследовании организма, что переносит процесс его выписки на неопределенный срок. Остается надеяться, что медбратья и сестры долечат его хотя бы до хронического поноса. Я тут поговорила с землячкой…

— Ты, Игла, лучше расскажи Киру, как ты его из–под танка вытащила, — перебил ее Вадик. — Нет, правда, командир, если бы не она — была бы тебе амба с крышкой. Это я точно говорю! Я издалека видел — первый танк тебя только слегка зацепил, отбросил, а второй за ним точно бы расплющил всмятку. Ты там ошалел от контузии, скребешься по земле, как крот по асфальту, а «лангуст» стабилизаторы растопырил, прожектора выпучил, шарашит залпами в белый свет, как в копеечку, и прет прямо на тебя. Вообще не думает сворачивать, ни хрена не видит от своих залпов! Ну все, думаю, кердык командиру! Скатаем в рулон и похороним с почестями… А тут — Игла! Непонятно откуда выпрыгнула — как схватит тебя за загривок, как потащит! Прямо как кошка котенка… Так, красавица?

— Да ну тебя! Скажешь тоже… — Игла почему–то смутилась, даже отвернулась, встряхнув жесткими, коротко стриженными волосами цвета и привлекательности колючей проволоки.

Нервное, быстрое, какое–то очень женское движение, отметил я.

— Что есть, то и говорю, — сообщил Кривой.

— А ты говори поменьше, — посоветовала она. — Умные люди скрывают за словами мысли, а все остальные — их отсутствие. Знаешь такую поговорку?

Я подумал, что когда Игла поворачивается спиной, вполне можно представить, что она — женщина… Нет, к ее уродству привыкаешь, конечно. К уродству окружающих вообще привыкаешь на удивление быстро. Но до конца все–таки нельзя привыкнуть, не получается, вот в чем дело…

— Я другую знаю, — проворчал Вадик. — Чья бы корова мычала…

— Старо и не остроумно!

— Ну, извините! Мы люди простые, темные, солдатня. Нам все больше не до остроумных дискуссий, нам бы задницу унести за линию обороны, а там — и дерьмо повидлом… — ерничал Вадик.

— Надо же, какая ароматная точка зрения! — поморщилась Игла.

— Как? Как? — переспросил Компи, прекратив запугивать табаком «умную» ткань.

— Какое повидло?

— Господи, еще один… — вздохнула она.

— А чего я? Я — не к тому, мне просто жрать хочется…