Саня не расслышал, что еще сказал генерал. Его слова заглушил нарастающий рев стартовых двигателей.

Артем Белоглазов, Александр Шакилов Дервиш

Артем Белоглазов, Александр Шакилов

Дервиш

— Овцы подвержены странным заболеваниям, — вздохнул Рик. — Или, говоря иными словами, овцы подвержены многочисленным болезням, симптомы которых крайне схожи; животное попросту не может подняться, поэтому невозможно определить, насколько серьезно положение — вполне вероятно, что овца лишь подвернула ногу, как возможно и то, что животное прямо на ваших глазах умирает от столбняка. Моя овца как раз и погибла от столбняка.

Аким К-28 сидел, привалившись к облицованной термопластом стене, и глядел вверх, туда, где эстакады сороковой горизонтали вклинивались в мобиль-шоссе сорок один бис. Напротив — матовая поверхность, близняшка той, что упирается в нахребетник экзо, слева — тупик, исчерканный граффити. Как двадцать восьмой оказался в этой пластиковой кишке? Вопрос терзал не хуже тупой изматывающей боли в ноге: резкий толчок, дрожь суставов, скрежет намертво сцепленных клыков-имплантов, желтоватых по последней «дикой» моде.

Отсекая вершины небоскребов, искрил фиолетовым логотип «УниРоб»; на грани восприятия мерцало в завитушках гипнослоганов нечто едва различимое, кажется, «Мод».

Игнорируя гипно-фильтр по умолчанию, — двадцать восьмой пялился в засвеченное рекламой «небо». Что я делаю здесь, в аппендиксе маркетов, с отчаянием думал он. Что?!

На сорок первом, как и в начале любой десятки, располагались: медкомплекс с изолятором для вирт-одержимых, франшиза полицейского участка и хозяйство рембригад. Медкомплекс, пирамида ленивых копов, октаэдр ремпрофилактики и ТО. И муниципальные здания, неказистые, слепленные из песчаника и коралла. Аким, не выбирая, отправился бы в любое из них, даже в обезьянник к копам-нойиб. Куда угодно, лишь бы там имелся регенератор. Или аптечка с обезболивающим.

Неподалеку, экономя чужое время и кислород, регулировщик направлял людской конвейер, равнодушный ко всему, кроме директив начальства, целеустремленный, когда надо перевыполнить план на ноль три процента, и апатичный вне офисов и нейроподключений. Взмах жезла, свисток, стоп машина, прыжок на месте, а вам направо. Если не туда и мимо, сменить полосу ой как непросто: топай до развилки. Вокруг столько маркетов, патинко и вирт-гаремов, что без регулировщика никак.

Подползти к тротуару Аким не пытался: затопчут, да и все. Конвейер — штука глупая, смелет в муку и не поперхнется.

Какие же вы сволочи, думал Аким. И я, наверное, тоже.