— Мироныч приглядывает…

— А он кто?

— То есть? — я не выдержал и вмешался в этот странный разговор.

— Ну, какая у него должность? Обязанности? Отвечает он перед кем? — наседал на нас Илья, все более распаляясь.

— А что такое должность? — поинтересовался Бородавочник и нахально улыбнулся.

На найденыша было жалко смотреть. Сначала, видимо, он не понял смысла вопроса и несколько секунд хлопал ресницами, переводя взгляд с Бородавочника на меня и обратно. А когда до него наконец дошло, Илья повел себя почти как ребенок: брови его встали домиком, нижняя губа затряслась, а глаза подозрительно заблестели. Чтобы не доводить дело до ссоры, я поспешно сказал:

— Не обижайся, Илья, просто этот увалень никогда нигде не учился, не работал и все его действия можно спокойно зарифмовать со словом «жрать».

Лёлик с надеждой посмотрел на меня и неуверенно улыбнулся. Зато теперь надулся Бородавочник.

— Я читать и писать умею, а вещи, между прочим, тоже вижу. Не так как ты, конечно, но очень даже неплохо, — заявил он.

Решив поговорить с Бородавочником попозже, я сказал:

— Илья, послушай меня. Мироныч здесь самый старый из вольных собирателей, потому ему и доверяют. Он ни разу никого не обманул. Да и вообще, у того, кто хоть раз уличен в жульничестве судьба незавидная: ни меняться с ним никто не станет, ни предупреждать о волнах, времятрясениях или, хуже, временных ямах. Учти, изгои долго не живут.

— А причем тут обман? — удивленно спросил Лёлик.

У меня отвалилась челюсть: он ничегошеньки не понял?!

— Знаешь, Илюха, а Баламута ты лучше стороной обходи, — сказал Бородавочник, аккуратно загасил окурок и поднялся. — Пойдем, Крэг, поскольку здесь Дверь открывать нельзя, нам предстоит эту прорву железа переть аж через весь Поселок.

— Ты, Илья, постарайся все-таки усвоить одну вещь, — сказал я, вскидывая на плечо сбрую с баллонами. — Мы, вольные собиратели, живем тут не потому, что не можем жить где-нибудь еще, а потому, что не хотим жить по-другому. Нас вполне устраивает все как оно есть: и Поселок, и Мироныч со своим постоялым двором и складом, а также неписанные правила нашей жизни.

— А если они меня не устраивают, мне что, пойти и утопиться? — с вызовом спросил Лёлик. — Или меня объявят здесь персоной нон грата и в двадцать четыре часа…

— Ни персоной, ни гранатой тебя никто не называет, — Бородавочник кряхтя закинул за спину тяжеленный рюкзак, — и выгонять не будет. Сам уйдешь.

— Ну, это мы еще посмотрим, — неопределенно пообещал Лёлик и, гордо выпрямившись, пошел прочь от склада по направлению к дому Мироныча.