Гордеев распахнул дверь и скрылся в кабинете Чернавского. Генерал стоял у окна, выходящего в парк, и беседовал с кем-то по телефону. На стук двери он обернулся, произнёс несколько слов и застыл, открыв рот.

— Привет, Бугор, — вежливо сказал Гордеев.

Чернавский — невысокий, полный, с пышной вьющейся шевелюрой, очнулся, облизнул губы.

— Гордеев?

— Неужели я так сильно изменился?

Генерал бросил взгляд на стол, где располагались селектор, подставка с карандашами и ручками, плоский дисплей и клавиатура.

Гордеев покачал головой.

— Не стоит пытаться, Борис Самсонович, охрана всё равно не успеет. К тому же я пришёл с мирными намерениями. Зачем вы отдали приказ ликвидировать команду?

Чернавский хотел было нажать на мобильнике какую-то кнопку, и Гордеев метнулся к нему, ускоряясь до почти полного исчезновения. Ловко выхватил мобильник из руки генерала.

— Извините, Борис Самсонович, это лишнее. У меня очень мало времени, поэтому извольте отвечать быстро и конкретно. Мы оба знаем, что происходит. Итак, вопрос первый: зачем? Вопрос второй: кому это понадобилось? Не верю, что лично вам.

— Ты… отсюда… не выйдешь! — проговорил Чернавский сдавленным голосом.

— Выйду, — спокойно возразил Гордеев. — К тому же я не один.

— Сколько б вас ни было… Вы не представляете, с кем связались.

— Так просветите.

Лицо Чернавского внезапно покрылось испариной, покраснело. Он схватился рукой за грудь, зашатался.

— Я… программ… коне…

— Что с вами?!

— Кретин… сунул нос…

— Куда, чёрт побери?!

— Не пове… — Чернавский сделал боком два шага к столу, рухнул на стул. — Во… ды!