Наташка притихла в тревожном ожидании, знала: характер у папочки достаточно непредсказуемый. Может приятно удивить, а может ой как даже наоборот…

Сергей проглотил водку, не почувствовав ни вкуса, ни градуса. Запоздало сказал, накалывая на вилку маринованный огурчик:

— За молодую семью! За новую ячейку общества!

Не хотел, но прозвучало отчего-то весьма ехидно, лицо у дочери стало нехорошим, и он торопливо добавил:

— Въезжайте и живите! Места хватит — детская, гостиная, спальня… Только уж извини, зятя тут прописывать я пока не буду. И кое-что из обстановки заберу.

— А ты? — спросила Наташка, причем сумела интонацией вопроса передать сложную гамму чувств: радость, удивление и легкое недоверие. — К ней?

С Дашей он дочь познакомил — когда тешил себя дурной надеждой, что всё там всерьез.

— А я начну новую жизнь, — твердо сказал Сергей, и сам понял: не пустая декларация, так и будет.

Спустя час после ухода дочери он позвонил Угалаеву, поздравил с Миллениумом, выслушал ответные поздравления-пожелания, слегка удивленные… Затем выдержал паузу и произнес два слова:

— Я согласен.

Новая жизнь началась.

2.

Проект, к работе над которым привлек Сергея старый знакомец Угалаев, носил название — условное, рабочее — «Русский Куршевель». Условное, но вполне объясняющее суть дела.

Куршевель… Какой же русский не любит заграничных курортов? Любят все, но каждый предпочитает что-то свое. Скажите, где вы отдыхаете, — и вам скажут, кто вы. По крайней мере, достаточно точно определят, сколько вы зарабатываете в год… Турция? Болгария? Кипр? — да вы, милостивый государь, дешевка, наивно считающая: то, что отстегивает вам хозяин, — и есть деньги. Юго-Восточная Азия? — фу-у-у, какой моветон, приличные люди туда давно уже не ездят… Лазурный берег? — ну, может и стоит присмотреться к вам чуть повнимательней… Но если прозвучит волшебное название: Куршевель, — то попытки оценить вас в рублях, долларах, евро мгновенно прекратятся. Куршевель — это не признак богатства. Это статус. Это — вхожесть. Это близость к элите, к сливкам, к самым-самым.

Всё это Угалаев, понятное дело, Сергею не рассказывал. Тот и сам понимал, не вчера на свет появился. Но что обозначало определение «Русский»?

То и обозначало. Курорт, по статусу сравнимый с Куршевелем, — но у нас. Для сливок. Для элиты. Для самых-самых. Новой кремлевской элите — новый курорт. Сергей тогда хмыкнул недоверчиво: такой статус просто так не получишь… Можно взвинтить цены, чтобы отсечь шушеру, считающую, что миллион рублей — большие деньги. Можно вложить бешеные бабки в здания, в инфраструктуру, в рекламу, в прочее… И — все равно пролететь. В лучшем случае набегут парвеню, выскочки с дурно пахнущими капиталами, этим всё и закончится.