Продумать до конца грядущий разговор не удалось. Дверь распахнулась, вошел человек в штатском. Уверенно, без стука вошел, как свой к своим. На вид лет тридцать, невысокий, худощавый; движения быстрые, шустрые, но не суетливые, взгляд тоже перемещается с одного объекта на другой очень быстро.

Многословием разговор не отличался.

— Вот, — кивнул младший лейтенант на обезьянник.

— Понятно, — ответил тип в штатском.

— И вот, — младший лейтенант встал, обошел стол, эффектным движением иллюзиониста сдернул разложенную на столе газету.

Под ней лежали предметы, изъятые у Сергея: расческа, мобильник, ключи от квартиры и ключи от машины, бумажник (доллары и две кредитки — отдельно, рядом).

Расческа шустрого не заинтересовала, а вот мобильник он рассмотрел очень внимательно, осторожно взявшись за самый кончик антенны. Повертел стодолларовую купюру — тоже аккуратненько, держа за краешек. Ключи от квартиры небрежно отложил в сторону, а вот от машины зачем-то долго изучал.

— Э? — спросил у младшего лейтенанта, продемонстрировав тому объект своего интереса под определенным углом.

— Х-хе… — откликнулся мент.

Сергей приник к прутьям решетки, всмотрелся. Эмблема «опеля» на фирменном брелке выглядела в этом ракурсе точь-в-точь как вписанная в круг эсэсовская руна. Тьфу, ерунда какая…

— Уот секрет сервис… э-э-э… дую билонг ту? — спросил вдруг быстроглазый.

И вот тут Сергей Белецкий сорвался… О чем он кричал, о чем надрывался, о чем рыдал, сотрясая в истерике решетку, так потом и не вспомнил. Но не об ошибке пьяного паспортиста, очевидно…

— Очень хорошо, — спокойно сказал быстроглазый, когда крики смолкли. — Отправим тебя домой, не проблема. Переночуешь тут, а завтра отправим.

И потянул за рукав младшего лейтенанта — в дальний от «обезьянника» конец помещения. По пути прихватил со стола мобильник, причем обращался теперь с ним без всякой осторожности — весь разговор вертел в руках, нажимал на кнопки…

Сергей медленно приходил в себя. Во рту противно солонело — хотя никто его не бил, похоже, сам ударился лицом о прут решетки, но абсолютно не помнил этот момент…

Разговор мента и шустрого был негромким, но кое-какие слова доносились… Один обрывок фразы убил Сергея на месте: «…как раз завтра, комиссия из Кащенки…»

Сергею хотелось выть. Он наконец понял, кто пришел к нему в квартиру апрельским вечером — вечером, который ждать еще много-много лет. И от чего этот кто-то — он, он сам! — хотел его (себя! себя!) спасти.

— Опаньки… — удивленно сказал быстроглазый. — Ну-ка, ну-ка…

Его бессистемные манипуляции с кнопками принесли наконец результат. Не позвонил кому-нибудь, разумеется, — некому тут звонить…