Лежала, положив голову на грудь Мильвио, стараясь дышать как можно тише и слушая, как медленно, неспешно, ровно и спокойно бьется его сердце.

Он спал, и она боялась спугнуть краткий момент покоя. Боялась уснуть, чтобы потом проснуться и понять, что все это ей почудилось, его нет и возвращение Фламинго всего лишь ее мечты, а отсутствие – настоящая реальность.

Совершенно глупые мысли, Шерон вполне понимала, но ничего не могла с собой поделать.

Стоило лишь на мгновение представить – и страх сдавливал виски. Она боялась потерять треттинца. А еще хотела впиться зубами себе в ладонь, до боли и крови, лишь бы прогнать вызывающий острую панику ужас.

«Успокойся, – внезапно шепнул ей неделями молчавший браслет. – Дыши. Это не сон. Дыши! Ну же!»

Последние слова звенели точно опасная сталь.

И Шерон совершила волевое усилие, хотя первым ее желанием было сопротивляться. Артефакт отдавал приказ, хотя не имел на это никаких прав. Он стал ею, а не она им.

И все же она послушалась. Сделала глубокий осторожный вдох, с усилием втягивая в себя неожиданно загустевший воздух.

И паника, задрожав, отступила.

«Да. Я стал частью тебя, мы теперь едины, и именно поэтому бояться опасно. Тебе нельзя терять волю, власть над собой, нельзя отпускать контроль над даром. Он все еще испытывает тебя, и следует понимать последствия. Я не хочу. Ты не хочешь подобного. Знаешь, что тогда случится».

Она знала. И не могла позволить себе слабость. Не когда Мильвио вернулся.

Мотыльки падают на стекло, но оно выдержит их вес. Любой вес.

Так и будет.

Уины все так же жили на потолке, но теперь Шерон смотрела на них без ужаса и без ненависти. Внезапно она осознала, что в первый раз за многие годы с момента, когда Димитр погиб в море, ощущает себя полностью цельной, счастливой, и страх лишиться Мильвио, как до этого мужа, отступил от нее.

Слушая сердце человека, который теперь рядом, снова вспомнила их встречу в Каскадном дворце, тихий вскрик, его объятия, запах, то, как его пальцы глубоко зарылись в ее волосы на затылке.

– Прости, – сказала она, дрогнувшим голосом. – Я…

– О чем ты? – шепнул он.