Сердце у Шерон стучало, словно у испуганной лани, пробежавшей целую лигу, спасаясь от волчьей стаи.

Тук-тук-тук-тук.

Очень быстро.

Пальцы на руках стали ледяными, и она сцепила их, а после, чтобы почувствовать хоть немного тепла, подышала в ладони.

Происходящее было нереальным. Нарушало правила мира. Нельзя вернуть живого с той стороны. У приходящих назад нет прежней личности, памяти, опыта. Есть лишь злобный разум и желание убивать людей.

А выходит, что можно? У Гвинта и его ручной твари получилось?!

Она не верила в зрелище, разворачивающееся перед ней.

Нейси распахнула светло-серые, с тонким зеленым ободком глаза и в долгой тишине рассматривала все вокруг себя. Она походила на человека, заснувшего в одном месте, а проснувшегося спустя годы совершенно в другом. Новом, незнакомом.

Посмотрела на Гвинта, не задержалась на нем. На Монику. Чуть внимательнее на Шерон – и немного нахмурилась, явно отмечая их слабое внешнее сходство. Вновь вернулась к Кару, который, казалось, забыл, как дышать.

– Получилось! – прошептал он сипло.

– Гвинт? – недоверчиво спросила она медовым голосом. – Ты… так изменился.

– Я… Я не могу выразить словами, как я рад видеть тебя, Ней.

Она, все еще сонная, какая-то мягкая, заторможенная, попыталась подняться, он бросился к ней, чтобы помочь, но вытянутая рука заставила его споткнуться. Остановиться.

– Лучше она.

Нейси указывала на Монику. Та после быстрого кивка хозяина подчинилась, помогла великой волшебнице встать, и проснувшаяся оплела бывшую подругу Тэо за талию, чтобы вновь не упасть.

– Я вернул тебя. У меня получилось! Ты ведь понимаешь?!

Сестра Арилы приложила руку к златокудрой голове, словно пытаясь собраться с мыслями.

– Твое вечное упорство. Упертость. Мания. Ты никогда не отступал, Гвинт. Даже когда я просила оставить меня в покое, преследовал. Тебя никто не мог убедить. – Она словно вспоминала, и ее голос, все такой же красивый, внезапно стал жестче. – Что непонятного было в простых фразах: «Отойди от меня»?! «Оставь меня в покое»?! «Ты мне противен»?!

Он дернулся, как от пощечины. Болезненно и виновато.

– Прости. Я был глуп.