— Думаю, нет смысла её представлять, ты и так понимаешь, кто это, — произнёс Матиас, повернувшись боком к Семелесову и встав между ним и женщиной.

Юноша осторожно сделал шаг вперёд и медленно приблизился к женщине, не сводя с неё глаз. Не произнося ни слова, она протянула ему руку, и он осторожно взял её, ощутив прикосновение, столь холодной и всё равно нежной кожи, и аккуратно поцеловал, после чего ещё стоя, опустив голову, проговорил:

— Это большая честь для меня встретиться с вами, ваше высочество.

— Как и для меня с вами, ваше превосходительство, — неожиданно ответил ему звонкий женский голос.

Не понимая и не придавая в тот момент значения этим словам, Семелесов просто сделал шаг назад. Матиас, подошёл к ней и взял под руку, обернулся и, попрощавшись с Алексеем, вместе с сестрой направился в ту сторону, откуда исходил свет, пока они не начали, будто бы утопать в его лучах. И вдруг луна словно взорвалась и свет и без того яркий на мгновение усилился во много раз ударив в глаза Семелесову.

От столь яркой вспышки он тут же вскочил и обнаружил, что сидит за кухонным столом, на котором стоят открытая бутылка виски и две рюмки, а по ту сторону стола стоит Крейтон и как-то странно на него смотрит.

— Ты что, всё это один выпил? — спросил мантиец, беря бутылку за горлышко и чуть приподнимая её. — И почему из двух рюмок?

Неожиданно в дверях появился заспанный Кистенёв и, зевнув, осмотрел кухню и сонным голосом не то спросил, не то констатировал:

— Бухаете.

— Уж лучше грешным быть, — произнёс Крейтон и, достав из шкафчика третью рюмку, поставил её на стол. — Будешь с нами?

— Как будто у меня есть выбор.

— Как говорят мантийцы лучше пить сегодня, ибо никто не может быть уверен, что сможет сделать это завтра, — продекламировал Мессеир, разливая виски по рюмкам.

— Ну да, — поддержал, впрочем, весьма неуверенно Кистенёв. — За что пьём?

— За Матиаса великого и за принцессу Мирцелию, — уверенно произнёс Семелесов, поднимаясь и беря в руку свою рюмку.

— И за то чтобы где бы они сейчас не были они не видели того что мы сделали с Мантией, — добавил Крейтон, и, чокнувшись, залпом выпил. — Завтра начинаем готовиться к операции, будем готовить колья для укреплений.

А через пятнадцать минут уже Клементина разбуженная голосами снизу, поднялась со своей постели и быстро набросив халат, направилась к лестнице, а снизу уже раздавался пьяный голос её мужа, которому невпопад вторили столь же пьяные голоса двух оболтусов, которых он откопал неизвестно где, эти строчки она уже успела запомнить:

Она вышла на лестницу и, спустившись примерно до половины, увидела как на веранду ввались все трое, причём Крейтона, шедшего в центре под руки поддерживали двое остальных.