— Куда вы его тащите, — строго произнесла девушка, — ему умыться надо и проспаться.

Она спустилась вниз и, оттолкнув Семелесова схватила Крейтона за рубашку и потащила за собой к умывальнику, где резко подняла заслонку подставила голову Мессеира под струю, потом резко подняла, врезала две хлёсткие пощёчины, потом снова наклонила под струю и, подняв, осмотрела, после чего всучила в руки Кистенёву и приказала тащить в гостиную на диван.

Сама же она села на кухне за стол, скрестив руки на груди. Когда Кистенёв, положив Крейтона, вернулся к ней и закрыл дверь, то вскоре из-за неё послышался уже намного более трезвый голос мантийца: «Иноре атерес, несенто малите, немиро хали…»

Услышав это, Клементина тут же наклонила голову, и закрыла лицо руками и что-то прошептала в них. Но вдруг пение прекратилось, послышалось какое-то ругательство, после чего Крейтон снова запел и теперь опять на русском:

Это было невероятно отвратительно, но так задушевно. Услышав, что он снова поёт на русском, Клементина убрала руки от лица и вздохнула с облегчением.

— И сколько он выпил? — спросила она у юношей.

— Две рюмки.

— Ему хватит.

— И часто он так? — спросил у неё Кистенёв.

— Считай что никогда, последний раз, когда он так в деревне выпил… а, неважно.

Она повернулась и, заметив, что Кистенёв с Семелесовым взяли свои недопитые рюмки, взяла пустую Крейтоновскую и пододвинула вперёд со словами:

— Мне тоже налей немного.

— Тебе же нельзя, — ответил Семелесов, при этом всё равно положив руку на бутылку.

— Прояви милосердие к бедной женщине.

Алексей только кивнул и налил в её рюмку как она и просила.

— Я, по-твоему, алкоголичка и куда ты столько льёшь, — проговорила она, тяжело вздохнула и резким движением руки вылила больше половины в рюмку Кистенёва, так что у неё осталось только немного виски на донышке.

Из троих она единственная сидела и, когда они выпили, то тут же закашлялась и с жуткой гримасой на лице наклонилась чуть в стороне от края стола, потом поднялась, положив руку себе на горло. Кистенёв хотел похлопать её по спине, но она жестом показала, что не надо этого делать.

— Что за дрянь. И как вы это пьёте, — сдавленно произнесла она, всё ещё борясь с горечью во рту.

— А всё-таки, — начал Семелесов садясь на стул. — Что Крейтон такого натворил в прошлый раз? Он что, убил кого-то или…

— Если бы, — произнесла девушка, взглянув на него исподлобья. — Он тогда мне предложение сделал.